Ниакрис рванула на себе цепи — и их звенья лопнули, словно гнилые верёвки. В единый миг она оказалась на ногах, размахнулась сорванными с самой себя кандалами.
Выученице Храма Мечей потребовалось куда меньше мгновения, чтобы в деталях разглядеть и огромный купольный зал, и полыхающую алым многолучевую звезду в его середине, и сами жертвенники с распятыми на них нагими человеческими фигурами, и оторопевших дуоттов с ножами, и ещё живую, бьющуюся орку, и здоровенную фигуру козлоногого монстра, первым сообразившего, что происходит.
Значит, с тобой-то мы сейчас и разберёмся. Обрывок цепи — превосходное оружие; о, а ты, оказывается, ещё умнее, чем я думала…
Козлоногий, за миг до этого рванувшийся прямо к Ниакрис, вдруг резко остановился, так, что копыта высекли искры, развернулся и бросился прочь, куда-то в темноту.
Зато, словно тараканы из щелей, и с таким же тараканьим шуршанием, потекли воины в зелёно-алых шипастых доспехах. Мёртвые воины.
Это уже ведь было, Лейт, когда ты прорывалась в замок «страшного некромансера», оказавшегося твоим собственным отцом. Тогда, правда, у тебя в руках был клинок, а не обрывок цепи, но за сталью дело не станет.
Шестёрка дуоттов тоже проявила отменную прыть, бросившись следом за скрывшимся господином. Окровавленные ножи полетели на пол.
Казалось, воздух сейчас затрещит, разрываемый отчаянным прыжком. Цепь обвивается вокруг коричневой шеи, хрипящего дуотта швыряет наземь, двое других пробуют оборониться, однако Ниакрис быстрее любых их заклинаний. Отец постарался на славу — и вот жёсткая пятка дочери некроманта в кровь разбивает одну змеевидную морду, кулак врезается в горло другому врагу, и Лейт лишь огромным усилием удерживает себя от немедленного убийства. Эти твари ей нужны живыми, потому что даже она не способна защитить всех друзей и спутников, прикованных сейчас к алтарям.
Чтобы свалить шестерых дуоттов, вышибить из них дух, чтобы лежали и не рыпались, не в силах сотворить ни одного заклинания, Ниакрис потребовалось чуть больше пары мгновений. Со всех сторон уже набегали ало-зелёные, красные отблески играли на клинках, и дочери некроманта пришлось драться уже по-настоящему, как она не дралась даже в том приснопамятном замке.
Самых шустрых она отбросила, разбивая цепью костяные шлемы и проламывая панцири. Подхватила чужую косу, сломала об колено древко, укоротив по себе. Сизое железо с жалобным звоном разлетелось веером осколков, однако своё дело сделало: валькирия Райна соскочила с жертвенного камня, голыми руками сгребла в охапку мертвеца в шипастом доспехе, одним движением сломала шею, вырвала оружие, размахнулась сама, отгоняя трёх других…
Но горстка бойцов, сколь бы умелы и отважны они ни были, никогда не устоит против катящегося на них живого моря. Тем более что камни по-прежнему давят всю магию, и даже волшебница Клара Хюммель сейчас ничем не сможет помочь, кроме лишь простого и честного меча в сильной руке.
— Назад! — рявкнула Ниакрис, указывая на жалко копошащихся у ног дуоттов. — Ещё шаг — буду резать ваших хозяев!
В конце концов, змееголовые тоже могут испытывать боль. И она, наверное, ничем не хуже боли орок.
Однако воины Империи Клешней и не думали останавливаться. Что, впрочем, совершенно никого не удивило.
Ниакрис разбила ещё два клинка, пока разрубала оковы на отце и Тави. Зомби попытались было уволочь бесчувственных дуоттов, однако их отбросила Райна. Обнажённая валькирия казалась сейчас истинной богиней войны, светлые волосы разлетелись отпущенным парусом, и каждый её удар опрокидывал хотя бы одного солдата Клешней.
Тави, освободившись, тотчас бросила через бедро очередного зомби, ловко избегнув торчащих шипов. Райна пробилась к Шердраде, вскоре валькирия и орка уже дрались спина к спине. Вопила и дёргалась третья её подружка, но к ней прорваться никак не удавалось.
Клару Ниакрис сумела освободить последней. Освободить, сунуть в руки выхваченную из мёртвых рук косу, и бросить прямо в лицо: — Дерись, пока жива!
У чародейки дёрнулась щека, она ничего не ответила, однако просвистевший клинок оказался красноречивее — сталь рубила костяные панцири, словно их и не было. Даже безмозглые как будто бы зомби попятились, точно в ужасе.
Однако их пёрло много, слишком много. Они не боялись смерти, не замечали ран и не чувствовали боли. Замелькали сети — внезапно освободившихся пленников собирались брать живьём.
…Они сбивались спина к спине, и каменный пол сделался склизким от той чёрной жижи, что извергалась из разрубленных тел. Мёртвых солдат Империи Клешней, как оказалось, можно убить и вторично.
Клара попыталась командовать, попыталась организовать прорыв — бесполезно. Ушла бы одна Ниакрис, способная, кажется, танцевать на острие вражьего копья и прыгать, отталкиваясь от одного шлемного навершия, на другое. Зомби было слишком много. А магии — никакой.
И выхода вновь нет, кроме одного — самим покончить с собой.
А потом…
* * *
Клара не видела, как всё это началось, просто в задних рядах зомби возникла непонятная сумятица, они вдруг стали разворачиваться спинами к боевой чародейке, точно враз забыв о её существовании.
— Я иду! — прогремел голос, явно принадлежащий какому-то исполину. — Я иду, держитесь!
У чародейки едва не подкосились ноги.
Ну конечно же. Кицум. Как она могла о нём забыть?! А он вот — не забыл, почувствовал, пришёл на помощь… То есть, конечно же, не Кицум. Быть может, одна из тех великих сущностей, которой она в отчаянии молилась совсем недавно?..
Старый клоун прокладывал себе путь через толпу ходячих мертвецов, размахивая своей знаменитой петелькой. Вернее, так показалось в тот миг Кларе, потому что увидеть саму нить она не могла, — однако зомби так и валились, аккуратно разрубленные пополам. Кицум шёл, легко, почти небрежно, уклоняясь от пущенных в него дротиков. Казалось, острие вот-вот заденет его, однако ему всякий раз хватало какого-то волоска, чтобы оставаться невредимым.
Райна неожиданно густо покраснела и сделала попытку прикрыться руками.
— Всё, всё, всё, уже всё… — приговаривал Кицум, пробиваясь к окружённому отряду. — Ещё чуть-чуть… экие ж вы тут непонятливые (это уже относилось к очередному зомби, пытавшему рубануть бывшего клоуна длинной косой).
И — мёртвые воины Империи Клешней отхлынули, подались назад. Они не испугались, нет, просто невидимые кукловоды поняли, что так им ничего не добиться.
— За мной, быстро! — прогремел Кицум, останавливая смертельный размах своей петли. — Клара! Мечи — где?
— У них, великий, — чародейка ощутила сильнейшее желание опуститься перед этой силой на одно колено. — Я…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
