знаком показал ей вести себя тише. Так как не знал, встретится нам кто-то или нет. Но сарай был пуст. И не заперт на ночь.
Мы расстелили паруса в лодке и забрались внутрь. Ева немного продрогла от холода, поэтому завернулась в парус и прижалась к моему боку. Всю ночь я не спал и смотрел на небо через щели в крыше деревянного сарая.
Ранним утром я встал первым. Ева продолжала спать. Она вздрогнула во сне от сквозняка и вопросительно посмотрела на меня.
— Уже пора возвращаться, Хозяин?
Пока мы возвращались, то наблюдали, как вдалеке маячит и проглядывает нежно-бирюзовая линия моря. Природа только-только просыпалась ото сна. Распускались цветы, громко пели свои трели птицы, звенели и стрекотали насекомые. Ева держалась за мою руку и с улыбкой оглядывалась вокруг лесной тропинки, по которой мы шли в лечебницу.
Позавтракав и набравшись сил, мы решили в ясный солнечный день спуститься к Оссиону. Ева сорвала для него ягоды черемухи и тихо пела, наверняка считая, что ее голос не слышен из-за шелеста ветра. И под мелодию ее голоса мы не спеша прогуливались вдоль уходящего вниз склона горы.
Ева рассказала Оссиону о том, что с нами приключилось вчера. Одной рукой Оссион отражал мои выпады, второй ел черемуху с цельной кисти.
Оссион видел, как я запыхался, и ответил Еве, что ее рассказ пролил свет на многое в моем поведении, и позволил ему лучше понять, какой я человек.
Я никак не реагировал и не принимал участия в их беседе.
— Хозяин очень хороший человек. Я очень восхищаюсь им, — говорила Ева, немного смущенно.
— Вы давно знакомы? — Спросил Оссион.
— Да.
— Все ясно.
— Господин Оссион, я не видела Вас в лечебнице.
— Я и не живу там. У меня своя усадьба чуть дальше в горах. Однажды увидел это пустующее место и принес сюда свои шпаги, чтобы держать себя в форме.
Ева понимающе кивнула.
— Могу я пригласить вас вечером к себе на ужин?
Ева посмотрела на меня. Я опустил рапиру и вернул взгляд ей.
— Думаю, Хозяин будет не против. Спасибо большое за приглашение.
Вечером Оссион послал за нами свой автомобиль с личным водителем. Глаза у Евы засияли от удивления. Она несколько часов наряжалась перед приемом. И, кажется, только мне нечем было перед ними похвалиться. Разве только: впервые за все время в новом теле я привел в порядок свое лицо, что, впрочем, ничего почти во мне не поменяло. Имея светлые волосы, я не мог рассчитывать на такие пышные усы как у Оссиона никогда в своей жизни. Ева отчего-то огорченно вздохнула, когда увидела, что я избавился от бороды и усов, и попросила более не делать так.
Дом и земля Оссиона расположены на уединенном участке среди похожих усадеб, построенных несколько веков назад. Оссион встретил нас самолично и отправил своего дворецкого принести чай.
На открытой веранде с видом на виноградные поля, Оссион предложил нам чай, собранный в этих горах, и достал свой личный портсигар.
Оссион дал мне прикурить, я с превеликим наслаждением сделал вдох хорошего крепкого табака. Оссион мельком взглянул на Еву и сделал ей комплимент:
— Как всегда прекрасна, Ваша милость.
— Премного благодарна, — Ева попыталась выполнить реверанс, смутившись.
Завязалась обычная светская беседа. Ева научилась поддерживать легкий непринужденный разговор с малознакомыми людьми, я лишь наблюдал за ними, но все равно был скорее с ними, чем сам по себе.
Оссион без капли смущения поведал и Еве о своих военных походах. Ева с искренним интересом внимательно слушала и иногда печально вздыхала.
Когда дворецкий сообщил о том, что ужин готов, нас пригласили к столу. Оссион посадил Еву и меня по разные стороны стола, сев во главе. Он налил нам вина, на что Ева сразу сказала, что ей всего лишь семнадцатый год.
— Просто попробуй. Вино сладкое и обладает скорее лечебными свойствами, оно не вскружит тебе голову.
Ева попробовала и виновато улыбнулась.
— Мне оно показалось довольно горьким.
Вино и правда было изумительным. За столом было больше разговоров, чем они пили или ели. Еда, впрочем, тоже была приготовлена на высшем уровне.
После второго бокала Оссион сообщил, что хочет станцевать один из танцев, которые были приняты в его штабе. Ева сказала, что была бы рада, если бы Оссион показал ей, станцевав вместе с ней.
В просторном зале Ева в пышном платье с короткими рукавами кружилась в танце с бывшим военным офицером. Я сидел в кресле и наблюдал за ними, выкуривая очередную сигарету. Ева с улыбкой перевела взгляд на меня. Ее лицо немного порозовело от алкоголя и танцев. Глаза блестели от веселья.
— Хозяин, — сказала Ева, когда отдыхала за соседним креслом, — я и мечтать не могла, что однажды мы с Вами окажемся в подобном месте, познакомившись с таким уважаемым господином.
Я тоже никогда бы не смог представить подобное.
Оссион был рад нашей компании не меньше, поэтому предложил остаться на ночь и продолжить. Я внимательно наблюдал за Евой, надеясь, что она не сильно устала и ей не будет потом нездоровиться. Но Ева казалась очень примерной в плане участия в светском приеме.
Оссион показал ей как танцуют в высшем обществе и как правильно вести беседу. Ева всему вникала и выглядела крайне заинтересованной. В пять утра Оссион проводил нас со своим водителем обратно в лечебницу. Ева уснула на моих коленях, укрытая сверху мундиром. Ночи в июне были ощутимо холодными. Оссион попросил никому не показываться в нем и вернуть его в следующий раз. Под звон медалей, Ева, как ангел, лежала, щекой прижавшись к белой ткани брюк, под которой словно гладкий холодный фарфор был твердый протез. Ева лишь дремала, слабо улыбаясь своим умиротворенным мыслям.
Мы проспали до обеда, затем сразу направились на встречу с Оссионом. Мы несколько раз сошлись в поединке, затем он предложил снова наведаться к нему. Оссион рассказал нам про горячие источники и хотел показать нам их.
Ева с интересом слушала его, особенно ее внимание привлекли слова Оссиона о том, что на горячих источниках живут две княжны из знатного древнего рода. И к ним нередко приезжают гости, так что мы могли попасть на один из их знаменитых званых приемов.
Оссион велел дворецкому приготовить для нас все необходимое, и пригласил меня посмотреть на его коллекцию оружия. Я проследовал за ним в комнату, переделанную в подобие музея. У него была довольно большая коллекция одноручного и двуручного оружия, а также ордена, знамя и рыцарские латы.
