Ваши доводы рациональны, а вера иррациональна. Никакие логические доводы не могут её поколебать. Истинно верующий, в лучшем случае, только посмеётся над вами. Он знает: «пути Господни неисповедимы». И мы, верующие Ему, должны во всём полагаться на Него. Если Он решил стереть потопом греховное человечество, значит, иного пути не было. И мы должны принять Его решение со смирением и верой в Его мудрость. Не вам! — он посмотрел на Судью. — Не вам судить Его!
Он огляделся вокруг.
— Я сожалею, что поддался уговорам участвовать в этом безумном спектакле.
Мессия сел на своё место, а Судья встал.
— Уважаемый адвокат заявляет, что вера иррациональна, и не может быть подвержена суду рационального разума. Позвольте мне указать, что разум дан человеку господином Б., и если наш разум недостаточно хорош, то это претензия к самому господину Б. Я веду уголовный процесс. Здесь имеют вес — логика, факты, мотивы. Иррациональной составляющей в уголовном праве нет… Что касается невозможности Забвения, я не соглашусь. Нет необходимости подчищать историю от напоминаний о господине Б. Приговор не требует «damnatio memoriae». Забвение обращено в будущее. Пусть господин Б. останется в мифах, в легендах, в сказках. Пусть составит компанию Зевсу, Юпитеру и всем прочим, разжалованным богам.
Судья снова сел. Отложил бумаги в сторону.
— Перед вынесением приговора, обвиняемому предоставляется последнее слово.
Судья поднял руку, призывая к тишине, и, подняв голову вверх, воскликнул:
— Обвиняемый! Что вы можете сказать в своё оправдание?
Несколько секунд висела гробовая тишина. Судья кивнул.
— Обвиняемому нечего сказать в своё оправдание.
Он стукнул по столу молоточком.
— Объявляется приговор по делу господина Б., обвиняемого в преступлениях против человечества. Признать господина Б. виновным в организации массового уничтожения людей посредством всемирного потопа, и назначить ему наказание в виде Забвения на все грядущие времена. Суд окончен.
Собравшиеся стали расходиться. Судья, взяв Адама под локоть, говорил ему:
— Вы сами видите, как Он игнорирует нас. Когда разговариваешь с Богом, — ощущение, что разговариваешь со стенкой.
— Так всегда бывает, когда разговариваешь со своими иллюзиями, — в сторону сказал Адам.
— Уж лучше бы Он рассердился, швырнул в нас молнией. А молчание говорит о Его равнодушии к нам. Он заслужил Забвение. Всё — прекращаем о Нём думать и говорить.
— Это легче сказать, чем сделать, — улыбнулся Адам.
Все обитатели Замка обсуждали прошедший суд.
— Это ещё мягкий приговор, — говорил Ньютон. — Узники Освенцима, я читал, судили Бога и приговорили к смертной казни. Правда сразу после этого отправились на вечернюю молитву.
— Прежде чем отнять что-то важное у человека, надо дать ему что-то равноценное. А иначе в душе его образуется дыра, которая заполнится, бог знает, каким мусором, — рассудительно говорил Сократ.
Артур подошёл к столу, за которым Поэт и Паскаль обсуждали: есть ли Бог? Поэт говорил:
— Он должен быть хотя бы из уважения к тем, кто молился ему, кто страдал за него. Это намоленный Бог, хотя бы из вежливости Он уже должен быть.
Паскаль возмущался:
— А что же Он всё прячется от нас?! В конце концов — пусть нам объявят правила игры! Пусть Он, если Он есть, выйдет из-за кустов и скажет нам — здравствуйте, дети мои, вот он я — ваш общий папа, любите меня и слушайтесь. Или, если Ему некогда, пусть прикажет ангелам своим, написать на небе звёздными чернилами на каком-нибудь из известных нам языков, хотя бы на суахили: аз есмь ваш Господь, прошу любить и жаловать.
Адам что-то объяснял Судье.
— А почему Библия должна быть одна на всех? Есть одежда для женщин и мужчин, для взрослых и детей, для бедных и богатых. Почему духовная одежда должна быть одного покроя? Я прекрасно представляю себе Библию для военных, где в шестой заповеди написано: не убий (без приказа).
Сократ долго слушавший всех, вздохнул и сказал:
— Если вы рассуждаете о богах, будьте готовы выпить цикуту.
Паскаль поднялся и размял ноги.
— Бог, Бог… «Бюро обслуживания грешников»… Надо бы запретить использовать это слово, по крайней мере до тех пор, пока оно снова не наполнится смыслом.
— Пора обедать.
Пошёл в комнату, обернулся и пошутил:
— Обычно говорят: пообедал, что Бог послал. А у нас тут всё — не как у людей. Мы обедаем, что Демон послал.
После обеда дискуссия продолжилась. Мессия в ней не участвовал.
Судья убеждал:
— Во Вселенной должен быть наведён порядок. Если Бог не может его обеспечить, должен обеспечить закон. Вселенная должна быть юридически оформлена. Всё живые сообщества должны получить правовой статус, всё наличное во Вселенной имущество должно быть описано. Пока мир юридически не оформлен, невозможно навести в нём элементарный порядок.
Адам с доброй улыбкой оппонировал:
— Ну это огромная работа! Только описать все звёзды, планеты, кометы и метеориты — тысячи лет не хватит!
— Пока мир юридически не оформлен, и человечество не заявило на него свои права, отвечать должен старый владелец имущества или его представители.
Судья пояснил:
— Если на ваш дом упадёт самолёт, вы можете подать в суд на авиакомпанию. Если на ваш дом упадёт метеорит, вам не на кого подать в суд. Этот пробел в законодательстве нужно ликвидировать.
— Каким образом?
— Я напишу проект закона о юридической ответственности за форс-мажорные обстоятельства.
— И кто будет ответчиком? Опять господин Б?
— Ответчиками будут представители господина Б. на Земле — римский папа и католическая церковь. Они зарабатывают на имени господина Б., они будут нести за него ответственность. Теперь, если ваш дом разрушило землетрясение, пишите в Ватикан, требуйте денежной компенсации.
— Да! Так они вам и заплатят! — усомнился Паскаль. — И почему только католики? Пусть все платят.
— Всё это можно предусмотреть в законодательстве, — успокоил Судья. — Ввести пропорциональную ответственность всех мировых религий за незаконные действия их, так сказать, покровителей.
— Если, как указано в Библии, — продолжал Судья — ни один волос с вашей головы не упадёт без воли Всевышнего, значит, за всё безобразия Ему и отвечать, Ему и его представителям.
Артур пошёл в душ, а когда вернулся, Судья всё ещё продолжал говорить, но теперь он спорил с Адамом о важности законов.
— Вы говорите — первична мораль, а я утверждаю — первичен закон, — горячился Судья. — «Fiat iustitia, et pereat mundus».
— Закон — это механическая справедливость, — возражал Адам. — Моральный закон — справедливость живая. Это же очевидно!
Судья возразил убеждённо и строго.
— Очевидность не является доказательством. Очевидно, что Солнце вращается вокруг Земли.
— Законы создавались и шлифовались веками, — продолжил он. — А мораль, как показывает наше время, очень текучая материя. Иногда человеку приходится делать неприятный выбор. Толерантность,
