назад даже в качестве подданного не примет. Смекаешь?
– Не особо, – признается Дима.
– Говорю, что не всегда женщине надо в лоб говорить, что влюбился. Зачастую, когда ответных чувств пока нет, это может оттолкнуть. Гораздо логичнее молча любить и быть терпеливым.
– Или вы говорите это, чтобы я отвалил от вашей дочери, – щурится Дима, начиная психовать.
– Несмотря на то что я не в восторге от сложившейся ситуации, я говорю не для этого. Дельный совет даю, пользуйся.
Он молчит. Эмоциональный мальчик, ему нужно учиться сдерживаться, но он не умеет! Молчит и смотрит на Виктора, а потом шумно вздыхает и уходит в прихожую.
– Дим, ты куда?
– Прогуляюсь, – ворчит, натягивая кроссовки. – Надо подышать.
– Остановись, я вас отвезу, – говорит Витя.
– Отвезите Марину, я пешком дойду, – отвечает он и быстро сбегает, оставляя нас двоих в недоумении.
Ох черт… Некрасиво вышло. Мне снова жутко неловко!
– А я еще думаю, – говорит вдруг Витя, – что он так хорошо ловить стал? А он влюбился, значит, и показательные выступления перед ней устраивал. Так и знал!
– Не злись на него, – пытаюсь защитить я племянника.
– Да не злюсь я на него. На себя злюсь. Проехали. Главное, чтобы по пути не встрял никуда, я устал делать вид, что верю в его истории про то, что он постоянно куда-то падает, когда приходит после своих драк.
– Он хороший… – снова защищаю родню.
– Да хороший, кто спорит-то? Болезный только. Но это пройдет.
– Ушел?! – внезапно громко звучит голос Дианы. Она на взводе, еще одна эмоциональная зажигалка, как и Дима. У нее, кажется, глаза на мокром месте и немного дрожит подбородок. Если ей все равно на Диму и его чувства, то почему плакала? Эти дети…
Витя кивает.
– Ушел.
– Ну и хорошо! – говорит она и с каждым словом все ближе и ближе подбирается к слезам. – Ну и пусть катится, правильно сделал!
Она снова убегает в комнату, хлопая дверью, а Витя просто пустым взглядом уже смотрит в стену, абсолютно вымотанный этим нереально сложным днем.
– Что делать с ней сейчас? Подскажи как девушка.
– Ничего, – говорю ему правду, – они сами разберутся, дай им время.
– Я не понимаю, какого черта разговариваю о каких-то отношениях своей дочери, если ей только вчера исполнилось три, – все тем же пустым голосом, заставляя меня хихикать. Очень хороший отец! Безумно просто.
В квартире не остается никого, кроме нас и нервной Дианки в своей комнате. Я помогаю Виктору убрать все со стола и помыть несколько тарелок. В основном все было в одноразовой посуде, что значительно упростило нам уборку.
Только сейчас, когда нет толпы и хаоса, мне удается увидеть, какая квартира просторная и светлая, и почему-то первая ассоциация идет с тем, что она очень похожа на душу хозяина этого жилья. Она тоже очень светлая и порой кажется, что необъятная.
Я замечаю, как Виктор устал, он зевает и все чаще ищет, куда присесть. Мне не хватает наглости просить его отвезти меня домой, это слишком.
– Я вызову такси, – говорю ему, доставая телефон и открывая приложение, но тут же мою руку накрывает большая и теплая ладонь, не давая ничего сделать в телефоне.
– Не придумывай, я тебя отвезу.
– Вить, нет! Ты устал, я тебя за руль не пущу в таком сонном состоянии.
– А я тебя не пущу ночью на такси, особенно зная, что за тобой ходит маньяк.
– Его не было сегодня, – пытаюсь я отговориться.
– Не аргумент абсолютно, – отвечает он. – Утром не было, а вечером будет, что мешает ему?
– Громов, без шуток, я не пущу тебя за руль таким уставшим, это опасно, пощади хотя бы мои нервы, если не готов щадить свое здоровье.
– Мне нужно проветрить мозги, – признается он, потирая пальцами глаза. – Я немного в ужасе, что у меня уже взрослая дочь, веришь?
– Верю. Тогда, если тебе не терпится меня проводить, идем пешком. Минут сорок всего выйдет, а от меня уедешь на такси.
«Или останешься переночевать», – чуть не вырывается из моего рта, я успеваю вовремя прикусить язык и заставить себя замолчать. Совсем с ума сошла…
– Идет, – кивает он. – Дианку предупрежу, что ушел.
Киваю ему. Так все это неожиданно, резко, быстро. Не могу объяснить. Моя жизнь была монотонно ужасной долгие годы, бесконечные месяцы! А теперь все стремительно обрастает хорошими эмоциями. И я питаюсь ими, живу! Но все это так быстро, что мне банально страшно, что оно так же быстро и закончится…
Мы выходим из квартиры уже буквально через пару минут, спускаемся, выходим, и…
– Горин, – вздыхает Витя, глядя на сидящего на лавке Димку. Хмурый, задумчивый. – Нагулялся?
– Не гуляется, – бормочет он.
– Господи, как скоро я пожалею об этом? – говорит Громов, поднимая голову к небу, а потом, удивляя вообще всех тут присутствующих, достает из кармана ключи и протягивает их Димке. – Но пальцем ее тронешь…
– Не трону, Виктор Палыч, обещаю! – тут же расцветает Дима, хватает ключи и через две секунды скрывается от нас в подъезде.
– У тебя есть какое-нибудь успокоительное? – спрашивает Виктор у меня таким голосом, словно в него уже вкачали пару ампул.
Смеюсь и киваю.
– Ромашковый чай есть.
– Отлично. Идем.
Я отчего-то улыбаюсь. Это все так… мило, что ли! Мой влюбленный племянник, ревнующий, но понимающий отец Громов, пока еще ничего не понимающая Дианка и даже искренняя улыбка на моем лице! Это все делает остаток этого вечера каким-то особенным, а прогулка до дома удивительно теплым вечером дарит надежду на то, что все будет хорошо…
Мы приходим ко мне домой, Виктор провожает меня до двери, как и всегда, но я не собираюсь с ним прощаться: в конце концов, я обещала ему чай.
– Проходи, ромашка тебя ждет, – улыбаюсь ему, – все равно ты не хочешь пока домой, я точно знаю.
– Конечно не хочу, – ворчит он, проходя за мной на кухню. – Мало ли что там происходит в мое отсутствие.
– Вить, – посмеиваюсь над ним и ставлю чайник, – они взрослые люди, разберутся.
– Это меня и пугает, что взрослые, – он ходит по кухне взад-вперед, не находя успокоения.
– Если что, я, как ответственный опекун, рассказывала Димке про контрацептивы, так что… – я откровенно издеваюсь, пытаясь сбить его ворчливость, но, кажется, делаю только хуже, хотя на деле мне дико смешно. Я кусаю губы, чтобы не хохотать во все горло, потому что больше чем уверена, что у детей так далеко сегодня ничего не зайдет.
– Издеваешься? – Он подходит ко мне в два широких шага, оказываясь катастрофически близко. Сейчас он точно дракон! Дышит так тяжело, что еще чуть-чуть –
