Хоть убейте, не представляю, как можно думать о «задачах» и «прогрессе» (а это то же самое, что исход дела) и одновременно заставлять мозг интенсивно фокусироваться на четком, простом, сугубо конкретном и первоочередном в данный момент объекте «выцеливания». Это же неудобоваримая смесь из двух взаимоисключающих состояний ума – «доверься себе» и «активного обучения». Это все равно, как если бы теннисист в финале Уимблдона вздумал оттачивать технику подачи. Кора головного мозга, этот наш вечный надсмотрщик, так и норовит покомандовать нами, но ее советы, как мне думается, последнее, в чем мы нуждаемся, когда на нас наставлено дуло пистолета.
Другой признанный специалист по психологии высоких достижений и автор популярных книг, с которым я готов согласиться лишь отчасти, – Джим Лоэр. Он абсолютно прав, провозглашая стресс sine qua non, т. е. непременным условием и стимулом высшей результативности, и воздавая должное высококлассным исполнителям за их беззаветную преданность своему делу. Но когда Лоэр рассуждает об их умственном настрое в момент действия, то скатывается к набившим оскомину «стресс-менеджменту» и «тайм-менеджменту». Более того, он пропагандирует мифы о «самоконтроле» и «внутреннем диалоге», превозносит их пользу и рекомендует следовать «его системе обучения» с ее письменными планами самосовершенствования и прочим подобным.
На мой взгляд, если что и стимулирует, то именно настрой на «активное обучение», а никак не режим «доверься себе». Ничто так не мешает последнему, как наша природная склонность в борьбе за повышение результативности планировать или оценивать свои действия. Когда занимаешься важным делом, попытки просчитать и оценить каждый шаг очень мешают оставаться «в настоящем» и сохранять фокус внимания. Мало того, это означает игнорировать установленный неврологией факт, что высококлассные исполнители действуют, пребывая в измененном состоянии сознания. Чтобы перенять эту их особенность, нужно мыслить экстраординарно, а не в режиме активного обучения, что и происходит, если ежедневно тратить уйму времени, записывая, сколь далеко вы продвинулись в выполнении пунктов плана самосовершенствования – причем заметьте! – не вашего, а придуманного для вас кем-то другим. Между тем фокус внимания – это то, на чем сосредоточены органы чувств, а вовсе не мозги; шевелить ими как раз следует меньше, а не больше.
И потом, Лоэр слишком переоценивает пользу «внутреннего диалога» и «визуализации». В моей практике я редко рекомендую эти приемы, поскольку многим они только мешают действовать на пике эффективности.
Конечно, далеко не с первой попытки вы научитесь интенсивно концентрировать внимание на определенной мишени. Будь это так просто, нас окружали бы сплошные Тайгеры Вудсы и Питы Роузы. Как и все, что ценно в этом мире, навык фокуса внимания требует гигантской работы над собой и длительной практики. Но, поверьте, затраченные усилия окупятся с лихвой.
Пусть счастливчики вроде Йоги Берры, Тайгера Вудса или Мадлен Олбрайт от природы способны к высшей концентрации. Но с точки зрения генетики они ничем не отличаются от простых смертных, и физиологически их мозги действуют точно так же, как у остальных. Просто мы слишком поддаемся впечатлениям повседневной жизни, поэтому нам придется учиться на чем-то концентрироваться, а для новичка в этом деле состояние интенсивного фокуса внимания покажется очень необычным.
В сущности, даже если мы, берясь за работу, мысленно планируем свои действия, нам обязательно что-то помешает сосредоточиться. Скажем, босс с кипой папок и требованием немедленно просмотреть их и доложить ему, или десять тысяч орущих фанатов на стадионе, или что-то подобное. Подавляющее большинство людей позволяют мозгу впитывать всю ту информацию, которую поставляют органы чувств. И в разгар работы этот груз ненужных впечатлений продолжает давить на сознание, мешая сосредоточиться.
Должен сказать, что отвлекаться или не отвлекаться на помехи – не более чем вопрос выбора. Именно так и надо подходить к этой проблеме: заранее выбирайте себе объект «выцеливания», пусть этот образ окажется в фокусе вашего внимания, заполнит ваши чувства. Само собой, образ должен быть конкретным, ярким и существенно важным для дела. При должной практике интенсивная концентрация войдет у вас в привычку, и вы сможете пользоваться ею в рабочем порядке.
10. Интенсивная концентрация внимания как привычка
«Хьюстон, у нас проблема!»
Кого не пробирает дрожь от этих нарочито бесстрастных слов, переданных командиром «Аполлон-13» Джимом Ловеллом в Центр космических полетов NASA? 13 апреля 1970 г. пилот Джек Свайгерт по команде Центра включил вентиляторы кислородного баллона одной из батарей топливных элементов, и корабль сотряс страшный удар. Этот миг круто изменил судьбу «Аполлона-13», сделав невыполнимой миссию прилунения в кратере Фра Мауро. «Проблемой», как ее скромно назвал Ловелл, был взрыв на борту, повредивший две из трех батарей элементов питания и, как предполагалось, основной двигатель корабля. «Аполлону» пришлось возвращаться. Но сможет ли корабль дотянуть до Земли – вот вопрос, который четверо суток держал Америку в неослабном напряжении.
Но беспримерное мужество, сила духа, изобретательность и технический гений астронавтов и наземных служб обернули трагедию в великий триумф. И хотя главные лавры достались экипажу, истинным героем события я бы назвал директора полетов Джина Кранца. Это он привил астронавтам навык экстраординарного мышления в нештатных ситуациях, что и спасло им жизни.
Предполетная подготовка включала как усиленные физические тренировки, так и тренировку ума на способность мыслить в наиболее критических ситуациях. В силу своей работы я несколько раз удостоился приглашения в Космический центр NASA имени Джонсона в Хьюстоне. В один из таких визитов я и познакомился с Джином Кранцем. Моя лекция о «психологической стойкости» плавно перетекла в обсуждение его знаменитой коллекции жилетов, которые вязала ему миссис Кранц.
В 1960 г. дипломированный авиационный инженер Кранц после военной службы в ВВС пришел в NASA, хотя толком не представлял, чем он будет заниматься, что не помешало ему сделать блестящую карьеру. Он руководил как полетом «Аполлона-11», увенчавшимся первой в истории высадкой человека на Луне, так и злосчастным полетом «Аполлона-13». Перед каждым из почти шести десятков космических стартов, которыми Кранц руководил за 37 лет службы в NASA, он неизменно облачался в новый жилет. «Это стало таким же неотъемлемым элементом предполетной подготовки, как и все прочее, что предусмотрено инструкциями».
