минут в фойе абсолютно пусто.
Нейл потянулся свободной рукой к голове Лии, по всей видимости, собираясь успокаивающе потрепать за волосы, но внимание их компании перехватил Андре. Он стоял возле входной двери и нервно кусал ногти, точнее остатки ногтей в красном месиве кончиков пальцев. В контексте его действий распространенная привычка выглядела крайне вредной, и Лиа непроизвольно поморщилась, представив подобные ранки на своих пальцах.
Заметил Андре их ещё на лестнице, но только когда они спустились в холл, он обшарил взглядом каждого и остановился на Лии. В его глазах стояло легко узнаваемое безумие, заставившее её снова окунуться в воспоминания о времени, проведённом в психиатрической больнице. О тех пациентах в смирительных рубашках, что, проходя мимо её палаты, обязательно заглядывали в глаза и пугали до чёртиков одной лишь мыслью: безумием можно заразиться. Вот и сейчас, не будь по обеим сторонам от неё друзей, даривших настолько сильное чувство безопасности, она бы непременно взбежала обратно по лестнице и заперлась в своём номере на долгие часы. Перепуганная и жалкая, сидела бы напротив двери, не сводя взгляда с ручки.
Маленькая металлическая побрякушка хищно сверкнула в руке Андре, и, прежде чем Лиа успела разглядеть её, он сорвался с места и понёсся на них. Нет. На неё. Ведь их прямой взгляд не разрывался ни на долю секунды, пока он стремительно приближался.
Внезапно перед лицом Лии появился Нейл, из-за плеча которого она, наконец, смогла разглядеть зажатую в пальцах Андре вещь – наконечник скальпеля. Наверное, он стащил его в медпункте, когда ему оказывали первую помощь с открытым переломом носа.
Ещё мгновение — и на месте Нейла оказалась Юна, что, болезненно поморщившись, вскрикнула от боли. Остриё скальпеля вошло в её плечо, и вместе с заструившейся по руке кровью в нос Лии ударил словно в десять раз усиленный запах железа.
— Ублюдок, — зло прошипела Юна, кинув на брата свирепый взгляд.
Лиа перевела непонимающий взгляд на Нейла и смогла уловить сходившую с его лица тень улыбки.
Не пойми откуда появился Гери и влетел в Андре с удара ноги. Тот отлетел метра на два, хорошо приложился головой об кафельную плитку и на грани потери сознания замычал, потянувшись руками к затылку. Стал судорожно ощупывать черепушку, словно искал трещину, из которой могли вытечь его разжижившиеся мозги.
— Двигайте, я разрулю, — выкрикнул Гери, хватая Андре за грудки. Он ощутимо тряхнул его, и ткань рубашки затрещала по швам. — Опять на мадемуазель залупился, козявка подретузная? Чё, жизнь вообще ничему не учит? Ну ничё, ща ты у меня вылижешь подмышку потного сумоиста.
Нейл схватил растерянную Лию за руку и потащил к двери. Только на улице она осознала, что они стремительно углубляются в чащу леса. Санаторий уже не проглядывался из-за толстых стволов деревьев, а они всё не сбавляли ходу.
Никто и ни во что, похоже, не собирался её посвящать, а тем временем – в голове крутилось всё больше тревожных мыслей.
— Какого?! — Лиа вырвала ладонь из хватки Нейла. — Почему мы убегаем? Нам наоборот надо вернуться! Юне необходимо обработать рану! И на этого дебила нужно пожаловаться! Вдруг ещё Гери накажут за нападение на него?!
— Тише-тише, — мягко заговорил Нейл и потянулся снова к её ладони, но она одёрнула руку и отшатнулась назад.
— Что тише-тише? Это не нормально?! Прямое покушение на здоровье человека! Вы же сами видели, он намеренно это сделал!..
— Как только мы доберемся, я постараюсь тебе объяснить, почему нам возвращаться пока не стоит.
— Ты такими успокоительными речами лишь сильнее её пугаешь, — в раздражении кинула Юна, сжимая раненое плечо. Её бесстрастное лицо и полное отсутствие в мимике хоть каких-то эмоций никак не вязалось с образом человека, что совсем недавно получил ранение, и теперь испытывал боль. — Сам же знаешь, что у неё в башке творится.
«В смысле? Что не так с моей головой?» — Лиа метнула испуганный взгляд на Нейла. Такого же слишком невозмутимого — неправильного. Ей было не понятно, почему они выглядели настолько спокойными, а её сердце стремилось переломать рёбра. Почему вид крови, которой было слишком много, не вызвал у них такой тошноты, что испытывала она сама. Почему только она едва держалась на ватных ногах, желая как можно скорее переодеть промокшую насквозь футболку, прилипшую вдоль всей спины. Всё её слишком сильно нервировало, а голова грозилась лопнуть. — Почему? Мы в опасности? Что происходит? Почему вы мне ничего не рассказываете?!
— Лиа, я знаю, что ты сильно напугана, но, пожалуйста, доверься мне. Нам нужно поторопиться.
Юна скептически хмыкнула и продолжила идти вперёд одна.
— Да что с вами не так?.. — изумлённо выдохнула Лиа.
Нейл ей не ответил, взял за руку и потянул вслед за Юной. И она поняла: бессмысленно брыкаться дальше, они оба настроены свалить как можно быстрее и дальше. Своими глупыми истериками она максимум чего добьётся, так только того, чтобы её воспринимали как полную дуру, не способную в стрессовой ситуации сохранить даже крохи самообладания.
Через час, а может и два — Лиа давно потеряла счёт времени, они вышли на асфальтированную дорогу. Долго и упорно по ней брели, ещё не меньше часа; ни одной машины не проскочило мимо. Снова свернули в лес и шли ещё бесконечно долго, отчего ноги то гудели, то теряли всякую чувствительность и каменели.
На улице стало смеркаться. В тени под пышными кронами деревьев и так обитал вечный полумрак. Но теперь настолько стемнело, что Юне и Нейлу пришлось достать фонари и освещать себе дорогу между дикими кустарниками и высокой травой.
Носок кроссовка угодил в расщелину, образовавшуюся из-за повалившегося дерева. Лиа отчётливо видела ребристый ствол, но настолько обессилила, что ногу не смогла поднять, чтобы перешагнуть преграду. Возможно, она была бы даже счастлива повалиться на жёлто-красный ковёр и больше с него не подниматься. Вот только сильные руки, ловко перехватившие её в полёте, не дали возможности прорыть носом землю.
— Аккуратнее, — мягко предостерёг её Нейл. — Мы почти пришли.
Метров через сто они вышли к двухэтажному дому с пристройкой у берега озера. Издалека коттедж выглядел ухоженным; в ярком лунном свете отделка из натуральной древесины и массивного камня накладывала особое готическое послевкусие. Но чем ближе они подходили, тем больше мелких акцентов раскрывали истинный возраст строения. Ту часть крыши, которую можно было увидеть снизу, укрывал толстый ковёр из пожелтевшего мха. Ограждение маленького открытого балкона над
