Расчет оказался верным. Ахмет не стал отпирать сарайчик, а оставил возле двери тележку и направился к подъезду.
— Добрый утро, — с характерным татарским акцентом приветствовал он инспектора, — я сразу вас узнал, подумал, кончать надо, Ахмету вопросы есть. Правильно думал? — хитро блеснул он глазами, словно они были приятелями и расстались лишь вчера.
— Правильно, Ахмет. У тебя глаз острый. Зайдем в квартиру?
— Зайдем, почему не зайти, раз надо.
В холостяцкой каморке дворника ничего не изменилось. Ахмет молча подвинул гостю стул и сам сел к столу, всем видом показывая, что понимает важность появления у него представителя власти и умеет не лезть с ненужными расспросами.
— Ахмет, нам нужна ваша помощь. В розыске находится много разных лиц. Среди них есть мошенники, которые выглядят порядочными людьми, выдают себя за деятелей искусства, ходят в гости, а потом грабят или обворовывают хозяев. Сейчас мы поедем в прокуратуру, и следователь официально покажет вам несколько фотографий. Я надеюсь, вы опознаете одного человека, который, по нашим данным, уже посещал художника Лаевского.
— Едем, начальник, Ахмет все видит, — решительно сказал он. Хитринка в его взгляде пропала: дворник явно не остерегался Морозова и был горд, что может помочь.
Минут через пятнадцать они вошли в кабинет Нарышкина. После короткого знакомства с новым свидетелем он пригласил понятых и разложил на столе пять фотографий.
— Прошу посмотреть внимательно, — предложил Нарышкин дворнику, — и указать, кто из этих лиц посещал в последнее время особняк Лаевского.
— У, шайтан! — воскликнул Ахмет, — тыча пальцем в фото графию Хабалова. — Этот гада все время к профессору ходит.
— Когда был в последний раз?
— Суббота был, конец мая, перед обедом. И еще раньше раза три. Зыркает все, нехороший человек.
Нарышкин предложил Ахмету и понятым расписаться в протоколе, после чего отпустил приглашенных.
— А вам, Ахмет, хочу еще раз пожать руку. Вы нам очень помогли. Только попрошу другим о нашем разговоре ни слова, даже Владиславу Борисовичу, не стоит его зря волновать.
Ахмет щелкнул ногтем о зуб и с клятвенным выражением на лице молча резанул себя пальцем по шее.
— Не выдержит Ахмет, расскажет Лаевскому, — с сомнением сказал Николай Николаевич, когда за дворником закрылась дверь. — Слишком уж он предан «профессору». Впрочем, посмотрим, как поведет себя сей деятель, если Ахмет не сдержит слово.
Вернувшись вечером в особняк, Лаевский был немало удивлен, увидев сидевшего на корточках у входа добровольного сторожа. Обычно улыбающееся лицо татарина было настороженным.
— Что-то ты странно выглядишь сегодня, Ахмет. Зайди-ка ко мне, — пригласил его Лаевский. — Я все время восхищаюсь твоим трудолюбием, но все же нельзя так много работать, — увещевал он, наливая дворнику стакан водки. — На-ка выпей и шагай спать. Да возьми-ка четвертачок за усердие.
От такого внимания Ахмет чуть не прослезился.
— Якши, профессор, — с чувством произнес он.
— А теперь скажи-ка мне честно, что случилось?
— У, шайтан! — в сердцах выкрикнул дворник. — Нехороший человек к тебе ходит, пограбить может, милиция его ищет.
— Ты о ком, Ахметушка?
— Этот тонконосый, худой такой, с усиками, в субботу приходил, когда я цветы сажал.
— Так, так, ну-ка давай все по порядку…
И верный Ахмет передал благодетелю о своем визите в прокуратуру.
— Спасибо, Ахмет ты хорошо сделал, что рассказал мне обо всем. На тебе за это еще четвертной. А теперь ступай.
Оставшись один, Лаевский сел в кресло, закрыл глаза и задумался. В конце концов он пришел к выводу, что коль скоро снова попал в поле зрения милиции, то разыгрывать «случайное совпадение фактов» глупо…
Наступило утро. Лаевский позавтракал, достал свою записную книжку. Сегодня был как раз тот день, когда он мог встретиться со своим старым приятелем, коллекционером из одного западного посольства. Перед тем как звонить ему, просмотрел список знакомых таксистов с графиком их работы. Они приезжали по его первому вызову и получали за это солидные чаевые.
В это же время пришел на работу и Морозов. С утра позвонил Козлов, сообщил, что получил подтверждение местного руководства относительно доставки на допрос Соболева и его приятеля Николая Константиновича Ярцева.
Морозов уведомил Нарышкина, чтобы тот подготовился к встрече «гостей» через день-другой.
— Спасибо, Борис Петрович, четко работаете. Но, откровенно говоря, у меня против Соболева и Ярцева нет прямых улик. А косвенными да эмоциями, сами знаете, заставить сознаться трудно. Поэтому до приезда Ярцева попрошу вас собрать о нем все возможные сведения.
Морозов пообещал срочно выполнить поручение следователя. На душе у Бориса было неспокойно. Конечно, работа проделана немалая — арестован расхититель Конин, конфискованы большие ценности. После суда частное определение поступит, на имя руководства фирмы «Кристалл», там будет наведен порядок. Но ведь есть убийца Хабалова, и еще неизвестно, как и когда его удастся найти.
Снова зазвонил телефон:
— Докладывает Черкасов. Что-то Лаевский ведет себя подозрительно. В начале двенадцатого вышел, покрутился у ворот, осмотрелся, пошел за угол, там встал в тени и ждал. Потом причесался и как ни в чем не бывало пошел в магазин. Никогда раньше этого не делал, за покупками прислуга Даша ходит. Из магазина позвонил ей, та пришла, взяла продукты, а сам еще полчаса погулял и домой. Похоже, проверяет, нет ли за ним наблюдения.
— Да, похоже. Ни в коем случае не потеряйте его, если вздумает выкидывать трюки, он на них мастер.
Наступил уже вечер, но Морозов даже ориентировочно не мог сказать, когда у него кончится рабочий день.
Пришел сотрудник со сведениями о Николае Ярцеве, и Борис углубился в их изучение. Его биография как две капли воды походила на биографию Соболева, с которым он ранее был осужден за злостное хулиганство. Близких родственников не имеет, определенных занятий тоже. Его рост, описание внешности и фотография наводили на мысль о мужчине, который в день убийства вошел в подъезд Хабалова, а обратно не выходил. Вполне мог подняться на крышу и выйти через другое парадное.
Но сейчас Морозова больше беспокоил Лаевский, поединок с которым обещал быть трудным. Борис позвонил па пульт оперативной связи и узнал от дежурного, что Черкасов с минуты на минуту свяжется с ним из автомата. И действительно, почти сразу залился городской телефон.
— Это Черкасов. Докладываю, что ровно в семнадцать Лаевский вышел из особняка с большим тубусом. Медленно, ощупывая карманы, пошел к углу улицы. Впечатление было, что он вот-вот вернется. Однако за углом его ждало такси. Он быстро юркнул в машину, и она на большой скорости помчалась в сторону Ордынки. Мы за ним. Таксист лихой, видимо, не первый раз Лаевского обслуживает, так четко действовал. Номер записан, можно будет допросить. Попетлял в районе Неопалимовского, высадил Лаевского за углом, и там объект исчез. Мог уйти дворами или до сих пор отсиживается у кого-то в квартире.
