Мы побывали на волоске от смерти всего шесть-семь раз, не более, что, по-моему, не такой уж плохой результат. Однажды я сорвался и повис, уцепившись одной рукой за каменную полку в полусотне футов над каменистым берегом. Но потом нашел опору для второй руки и продолжил восхождение. Через минуту Аннабет попался скользкий клочок мха, и нога ее соскользнула. Однако ей тоже повезло, и она сумела удержаться. Вот только, к несчастью, в качестве опоры использовала мое лицо.
— Прости, — пробормотала Аннабет.
— Да ладно, — проворчал я, хотя на самом деле никогда не жаждал узнать, какова на вкус подошва ее кроссовок.
Под конец, когда пальцы мои стали податливыми, как плавящийся свинец, а мышцы рук дрожали от напряжения, мы все-таки взобрались на верхушку скалы и без сил повалились на камни.
— Ух! — выдохнул я.
— Ах! — простонала Аннабет.
— Р-Р-Р! — в унисон нам проревел чей-то голос.
Если б я так не устал, я мигом пробежал бы еще две сотни футов. Беспокойно завертевшись на месте, я так и не увидел того, кто бы мог издать подобный звук.
Аннабет плотно зажала мне рот ладонью. Потом пальцем указала направление.
Выступ, на котором мы сидели, был уже, чем я предполагал. С другой стороны он обрывался — вот оттуда, снизу, и донесся голос.
— Заткнись! — прорычал густой бас.
— Ну, давай же, сразись со мной! — Это был голос Клариссы, его ни с чьим не перепутаешь. — Отдай мне мой меч, и увидим, кто кого!
Чудовище зашлось хриплым смехом.
Мы с Аннабет подползли к краю. Прямо под нами находился вход в пещеру циклопа. Внизу стояли Полифем и Гроувер, все еще обряженный в подвенечное платье. Над огромным горшком с кипящей водой висела связанная Кларисса. У меня появилась робкая надежда увидеть рядом с ними и Тайсона. Даже если бы ему угрожала опасность, по крайней мере, я знал бы, что он жив. Но Тайсона там не было.
— Хм, — задумчиво произнес Полифем. — Съесть эту горластую девчонку прямо сейчас или обождать до свадебного пира? Что думает моя невеста?
Он повернулся к Гроуверу, который, попятившись, чуть не запутался в своем сложном подвенечном наряде и едва не растянулся на земле.
— Ах, я сейчас совсем не голодна, дорогой. Может быть…
— Ты сказал «невеста»? — спросила Кларисса. — Кто это… Гроувер?
— Заткнись, — пробормотала Аннабет мне на ухо. — Надо, чтобы она немедленно заткнулась.
— Что за «Гроувер»? — злобно покосился на нее Полифем.
— Это сатир! — завопила Кларисса.
— О! — запричитал Гроувер. — У бедняжки, наверное, мозги совсем расплавились от этого пара. Отпусти ее, дорогой!
Полифем прищурил мрачный млечно-белый глаз, словно стараясь получше рассмотреть Клариссу.
Циклоп выглядел даже ужаснее, чем в моих снах. Отчасти потому, что его кисловатый зловонный запах приблизился к моему носу и был, так сказать, персонифицирован. Отчасти оттого, что он щеголял в своем жениховском наряде — грубом килте и накидке на плечах, сшитой из светло-голубых смокингов, похоже, он обобрал целую свадебную вечеринку.
— Какой еще сатир? — спросил Полифем. — Сатиры, они вкусные. Ты привезла мне сатира?
— Да нет же, балбес! — проорала Кларисса. — Этот сатир! Гроувер! Тот, что в подвенечном платье!
Мне захотелось свернуть Клариссе шею, но было поздно. Все, что оставалось, это следить за тем, как Полифем поворачивается и срывает с Гроувера свадебную вуаль, скрывавшую его курчавые волосы, бороденку подростка и маленькие рожки.
Циклоп тяжело дышал, стараясь сдержать гнев.
— Я плохо вижу! — прорычал он. — С тех пор как много лет назад один герой ткнул в мой глаз головешкой. Но ТЫ… НЕ… ЖЕНЩИНА… ЦИКЛОП!
С этими словами Полифем сорвал с сатира платье и разодрал его на клочки. Под платьем оказался все тот же Гроувер в джинсах и оранжевой футболке. Заскулив, он пригнулся, и кулачище Полифема просвистел над его головой.
— Постой! — взмолился Гроувер. — Не надо есть меня сырым! У меня… у меня есть отличный рецепт!
Я потянулся за мечом, но Аннабет прошипела:
— Погоди!
Полифем застыл в нерешительности, сжимая в руке валун, способный размозжить голову предполагаемой «невесте».
— Рецепт? — переспросил он.
— Да-да! Не следует есть меня сырым. У тебя могут появиться разные вирусы, ботулизм — словом, ужас! Я гораздо вкуснее, когда меня жарят на гриле, на медленном огне. С кисло-сладкой приправой из манго! Ты можешь пойти за манго прямо сейчас, оно растет в лесу. А я подожду.
Монстр призадумался. Сердце мое бешено колотилось о ребра. Я понимал, что погибну, если брошусь на циклопа. Но дать чудовищу убить Гроувера я тоже не мог.
— Поджаренный на гриле сатир с кисло-сладкой приправой из манго, — мечтательно произнес Полифем. Он оглянулся на Клариссу, по-прежнему висевшую над горшком с кипящей водой. — Ты тоже сатир?
— Да нет же, куча дерьма! — взвыла Кларисса. — Я — девушка! Дочь Ареса! А теперь давай развяжи меня, чтобы я могла выпустить тебе кишки!
— Хочешь выпустить мне кишки? — повторил Полифем.
— И засунуть их тебе в глотку!
— Однако ты храбрая.
— Отпусти, кому сказано!
Полифем сгреб Гроувера так, словно это был нашкодивший щенок.
— Сейчас надо проведать овец. Свадьба откладывается до вечера. Основное блюдо — жаркое из сатира!
— Но, стало быть… ты все равно женишься? — Казалось, Гроувер задет. — И на ком же?
Полифем посмотрел в сторону кипящего горшка.
— О нет! — задушенным голосом выкрикнула Кларисса. — Ты это не всерьез. Я не…
Прежде чем мы с Аннабет сумели что-либо предпринять, Полифем сорвал Клариссу с веревки, словно спелое яблоко, и швырнул их с Гроувером в глубину пещеры.
— Устраивайтесь поудобнее! Я вернусь на закате, чтобы совершить великий обряд!
Затем по свистку циклопа смешанное стадо коз и овец — помельче, чем те овцы-людоеды, — заполонило пещеру и выбежало из нее, минуя своего хозяина. Пока они бежали к пастбищу, Полифем награждал их легкими шлепками, называя по именам — Белтбастер, Таммани, Локхарт и так далее.
Когда последняя овца оказалась снаружи, Полифем заслонил отверстие заменявшим дверь валуном с такой же легкостью, как я закрываю дверцу холодильника, заглушив отчаянные вопли Клариссы и Гроувера.
— Манго, — проворчал Полифем себе под нос. — А что такое манго?
Широкими шагами, в развевающейся бледно-голубой хламиде он спустился по склону холма, оставив нас наедине с котлом кипящей воды и валуном весом в шесть тонн.
* * *
Казалось, прошло уже несколько часов с тех пор, как мы предприняли первую попытку откатить камень, но все напрасно. Валун не поддавался. Мы кричали в трещины, стучали по камню, делали все, чтобы подать знак Гроуверу, но слышал ли он нас, мы не знали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
