крови, от которой Техей все еще не отошел и с тех пор даже ни разу не перекусил.
Взгляд мальчик сфокусировал на семье плебеев, что устроилась недалеко от него. Отец, смуглый мужчина с роскошными черными усами, в хитон-комбинезоне с расшитой узорами хламидой поверх, вез куда-то свою семью — жену, женщину лет тридцати, в темном, плотном платье с цветочными узорами и двух маленьких мальчиков не старше шести лет каждый. Отец семейства словно почувствовал на себе взгляд юноши и приветливо улыбнулся, отчего его усы забавно дернулись, а затем поднял вверх руку в знаке приветствия. Техей же лишь отвел взгляд и зажмурился, чувствуя, что вот-вот заблюет свой уголок, отчужденный ото всех.
Сквозь шум вагона Техей услышал шаги, мужчина быстро приближался к нему. Сопротивляться юноша никак не мог, но внутренняя тревожность так и кричала ему, пыталась заставить бежать. Никому нельзя было доверять, совершенно никому. Неважно куда он там едет, пусть там хоть целый цех улыбчивых добродетелей окажется — доверять нельзя было даже им.
— Эй, парень! — голос у мужчины был приятный. — Друг!
— Мфм… — простонал Техей, притворяясь, что спит.
— Да брось, пацан, — мужчина улыбнулся, присел рядом. — Что, укачивает?
Голоса в голове Техея завопили еще громче:
— Надо же, с первого раза и в яблочко! Не слушай его, это член педофильного подполья! Тебя по-любому уже отравили, в толпе — помнишь, что-то укололось, когда ты бежал на поезд?
"Это был ранец", — подумал Техей, заглушая голос. — "Застежка ранца."
— Ранец ему, ха! — вторил другой голос, едкий и громкий. — Да тебя облапошили при рождении, дружок! Укололи многократно, думаешь то была прививка от цереомиелита? Слушай их, как же. Это тебе сказал тот же человек, который отдал Эола легавым.
"Это-то тут причем?", — Техей начинал терять связь со своими же собственными рассуждениями. — "Ох, твою же, сейчас..!"
Он широко раскрыл глаза, рефлекторно наклонился вперед, ища руками опору, когда его начало тошнить. Однако усатый мужчина вовремя подставил ему пакет и похлопал мальчика по спине.
— Ничего, ничего! — засмеялся усатый. — Мои парни тоже поезда не переносят. Дать тебе противорвотное?
— Ничего у него не бери! — зарычала, залаяла на потянувшегося к таблетке Техея его паранойя.
— Он — часть заговора, часть медицинской секты, служащей злу во вселенной. Они пытаются сделать тебя своим рабом, ты не понимаешь! — визжала в другое ухо мания.
— Рабом! Ромбом! Додекаэдром! — откуда-то со спины игриво пропел сломанный, больной ассоциативный ряд голосом той девочки, которая все время играла рядом с кранами.
Но голосам было не остановить Техея. Юноша схватил таблетку и тут же, мигом проглотил ее, слушая вопли своих вымышленных "друзей". Тело тут же попыталось вытолкать ее обратно тем же путем, но Техей силой, руками сжал свои челюсти вместе, не повинуясь рвотному рефлексу и стараясь удержать все внутри. Медленно, но верно его пустой, урчащий желудок успокаивался, голова кружилась, но уже не так сильно, а поезд, темный и трясущийся, как припадочный эпилептик, уже не казался таким противным и неприятным. К мальчику возвращалось нормальное ощущение реальности, голоса в голове, особенно те, три, что кричали всегда громче всех, постепенно затихали. А мужчина все так же был рядом, наблюдая и пытаясь удостовериться, что Техею лучше.
— Ну как? — спросил он юношу.
Техей молча поднял вверх большой палец.
— Ты немой что-ли? — мужчина усмехнулся. — Ладно, вижу что не немой. Как звать-то?
— Техей, — тихо буркнул мальчик в ответ.
— А ты не из общительных, да? Я Цебей, а это мои прелестные дети, Раф и Йемнон, а та прелестная женщина — моя жена Медея.
Женщина приветливо улыбнулась Техею, коротко кивнула. Нехотя, Техей ответил взаимностью, просто чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
— Позвали меня работать, токарь я хороший, вот и едем, — не унимался усатый мужчина, и у альбиноса закрались небезосновательные подозрения, что поток общения не иссякнет до самого пункта назначения. — А тебе зачем в Ладцали? Тоже работать едешь, или у тебя там родственники?
— Сейчас. Придумай какую-нибудь убедительную легенду, — в голове мальчика зазвучал тихий, шипящий голос, стал подначивать его соврать этому человеку.
— А я… — Техей нахмурился, на секунду умолк, раздумывая над тем, как бы получше солгать. К сожалению, лжец из него был никакой. — Я специалист по… смежным системам. Вот.
— По смежным системам? — мужчина задумчиво почесал подбородок. — Смежные, это типа как…
— Ну, смежные, — замялся мальчик, чувствуя, как в спину будто бы вонзаются тысячи иголок, а кончики ушей горят от стыда. — То-сё, смежные системы, обслуживание… Вот, в общем.
— Отлично, это должно сработать, — шипящий голос удовлетворительно обволакивал кору головного мозга, скользкой змеей уползал куда-то вглубь мозга, обвивал позвоночник.
— Сработать… С рабом работать — должно сработать, — вновь подкинул бесполезную цепочку голос маленькой девочки.
Цебей обеспокоенно смотрел на бледного, даже бледнее обычного своего состояния Техея. Мальчик пусть и не страдал уже от укачивания, все еще продолжал слышать то, что слышать не должен был, а страшнее всего был самый тихий, но самый жуткий голос где-то в самых темных глубинах сознания, нашептывающий ему бредовые, никому не понятные формулы. Будь у Техея в руке что-нибудь, чем можно писать, его рука бы уже сама по себе чертила треугольник с трехконечной звездой, спираль, четырехмерный тор…
— Ты голодный, наверное? — вывел из из транса добрый голос усатого токаря. — Пойдем, присаживайся к нам. Путь неблизкий, так и копыта двинуть можно без еды. Что ж тебя отправили-то совсем одного, без ничего?
Отказываться было невозможно. Когда отступила тошнота, ее место заняло мерзкое, тянущее и сжимающее все внутри
