другом цехе. Даже среди плебеев, как-никак, бывали уникальные специалисты, которых желали видеть в других цехах.
А были и вагоны побогаче, для тех, кто может их себе позволить. Это, правда, работало кое-как, явно не так, как задумывалось, ведь плата за проезд была фиксированной, установленной советом Архитекторов, и измерялась в серебряных драхмах — официальной валюте Плиоса. Проблема в том, что при околосоциалистическом строе цены на товары и услуги строго регулировались все тем же советом Архитекторов, из-за чего позволить их себе мог, в теории, любой, но их просто не было в наличии. Дело в том, что любые товары, даже те же самые билеты на поезд, выкупались спекулянтами черного рынка, и торговались за платиновые комматии, выпускаемые центральным (и единственным) банком Плиоса. Формально, банк был подчинен Архитекторам и по бумагам вовсе не выпускал никаких комматий, а лишь чеканил красивые железные драхмы, но по факту влияние банкиров было настолько велико, а их валюта настолько ценна во всех слоях общества из-за дефицита ресурсов, что ЦБ представлял собой силу, с которой считались даже Архитекторы. Никто не хотел падения и без того шаткой экономической системы, и поэтому власти приходилось закрывать глаза на то, что официальная валюта используется, в основном, разве что для игры в цинтак — вышибание монеток со стола другой монетой.
Все эти вещи, разумеется, держал в голове мужчина, что медленно, размеренно вышагивал рядом с внезапно нагрянувшей Бортеас. Второй Архитектор по имени Ной, мужчина в годах, но крепко сложенный, отдающий предпочтение удобной одежде, нежели дорогим эллинистическим костюмам, знал цену своему бизнесу — не просто так ведь во всей округе разом обвалились все параллельные тоннели железных дорог, не задев при этом те, что шли к его узловой станции. Этот человек годами нарушал движение поездов в этом регионе Плиоса, чтобы все составы, идущие на восток, к пищевым цехам и Корилоисовой расщелине, так или иначе проходили через его личную станцию. Теперь он был хозяином этого шелкового пути, и его дружба стоила очень дорого — это знали и понимали все Архитекторы, что имели какие-либо дела в этом регионе.
— То, о чем ты меня просишь… Это же уму непостижимо, Майя, — он умело притворялся, что не желает помогать не потому, что ему это невыгодно, а чисто по этическим соображениям. — Столько поездов задержится, столько грузов не придут вовремя, к тем, кто в них нуждается…
— Ной, прошу тебя, — вздохнула, закатив глаза, Майя. — Давай не будем устраивать этот театр. Я обратилась к тебе потому что знаю, что мы сумеем договориться.
— Конечно сумеем, — Ной кивнул и принялся вспоминать донесение своей разведки. — Как его бишь…
— Техей из Ортеан.
— Да-да-да… Техей, мальчик. Конечно, договоримся. Мне нужен он.
Бортеас со злости плотно сжала челюсти вместе, скрипя зубами.
— Это невозможно, — процедила она.
— А я думаю, Майя, что здесь я устанавливаю цену, — мягко осадил ее Ной. — Мне нужен мальчишка. За ним по пятам следует сама смерть, ужасные разрушения. Хочу лично разобраться с ним, чтобы у людей был пример того, что случается с теми, кто мутит воду на моей земле.
Бортеас знала — Ной и не подозревает о том, какая сила находится в руках мальчика. У всякого Архитектора имелся атлас — древняя технология, которую не удается повторить никому уже на протяжении сотен лет. Устройство, способное раскрыть все секреты Плиоса любому, кто лишь глазком взглянет на мерцающий зеленый экран. Тайные проходы, проложенные коммуникации, цеха и тоннели — все разом оказывалось у тебя в руках, весь лабиринт, размером с планету, на твоей ладони. Многие из тех, кто недостаточно подкован в вопросах заговоров не понимают, в чем сила обыкновенных карт, но Архитекторы, будучи людьми наиболее образованными, прекрасно знали цену информации. Даже жирный, убогий Пегаллос смог обнаружить храм аэромантов, и это при том, что даже аэроманты не знали где точно находится каждый из их храмов. Будь он поумнее — не использовал бы грубую силу, а нашел пультовую комнату, затерянную в заброшенных секциях, и открыл клапаны, тогда аэромантов бы просто затопило отходами производства. Вот такая сила была в руках у мальчика, и никто не должен был об этом знать — обратное означало бы открытие сезона охоты, и лишний атлас достался бы кому-то еще. Устройств было слишком мало, по одному на Архитектора, и обладание таким давало множество непонятных простому обывателю преимуществ, придавало владельцу лишнего атласа политический и экономический вес в совете.
У здания вокзала, сливающегося с внешней стеной огромной станцией с множеством путей, выходила над бетонной поверхностью зарешеченная сверху вентиляция. Для проходящих мимо плебеев она выглядела как непримечательный квадратный колодец, но именно такими путями аэроманты проникали в стан неприятелей и устраняли врагов скрытно и без лишнего шума. Решетка заскрипела, упала на землю, и из колодца вылезли не-Кай и Техей следом за ним. Мальчишки отряхнулись от комков пыли, коими вентиляция была густо забита в некоторых местах, и стали высматривать в свете огромных прожекторов на столбах куда именно им нужно.
Почти сразу Техей заметил, что вдоль длинных, громадных поездов ходят тут и там какие-то подозрительно выглядящие люди. Вроде как, они были одеты в простую плебейскую одежду, в комбинезоны, но явно что-то высматривали, вынюхивали, и то и дело тихо перешептывались между собой.
— Гвардейцы, — Техей быстро догадался, что это были не плебеи. — Ищут меня.
— Слишком опасно, уходим, — не-Кай тряхнул головой, взял было Техея за руку, но тот стоял, как вкопанный.
— Нет, нельзя. Мне нужно попасть на поезд. По тоннелям мы будем идти месяцами, и не факт что дойдем.
Не-Кай хотел было возразить, пристально уставился на петраманта через окуляры противогаза, но, подумав несколько секунд, отпустил его руку. Нужно было придумать как сесть на поезд и остаться незамеченными.
Техей был уверен, что можно было как-то попасть в технический отсек локомотива, громадной машины, питающейся от проводов под потолком, но проблема заключалась в том, что мальчик никогда до
