и разброс в показаниях был слишком большим, чтобы провести какую-то адекватную оценку. Решение было одно — отловить, посадить в цеха, дать работу. Ну или, как было в случае Майи, отправить вниз, в кишащие мутировавшей флорой, затопленные углекислым газом древние цеха, искать нечто, в существование чего не верили даже Архитекторы.
Когда женщина почти добралась до внешних ворот, жалких и бесполезных, ей на пути встал пьяный одноглазный мужчина. В одной руке у него была початая бутылка вина, в другой — ржавая железная дубинка. Он неприятно улыбался, взирая снизу вверх на мрачную фигуру в бурнусе.
— А куда это вы… ик!.. Уважаемая, намылились?
— Прочь.
— О-о-охо-хо! — хрипло, кашляя, засмеялся мужчина. — Да я знаешь кто такой? Да меня сам Белый наставил! Сказал и-иди, иди туда, захвати… А тут бац, и жирный пропал! Ик..!
— Прочь, я сказала, — повторила Бортеас, под одеянием положив руку на оружие.
— А то то? — Гарт, бродяга, прищурился. Он поднял перед собой железную дубинку, угрожающе ей поигрывая. — Ты че, враг революции, или как? За рабами приехала, с-с-сука?
Времени задерживаться здесь еще дольше у Бортеас не было. Нужно было спешить, перехватить мальчишку, пока он не ушел еще дальше. Все еще можно было успеть договориться с Ноем, остановить движение поездов и настигнуть Техея. Женщина одним резким, слишком быстрым для ее высокого роста рывком метнулась в сторону пьяницы, минуя преграду из ржавой дубинки. Нож в ее руке блеснул в свете разноцветных огней, вонзившись мужчине в горло, прямо под кадыком. Так же быстро женщина вынула клинок из сочащегося кровью тела, поморщившись от омерзения, когда капли крови попали на ее рукав.
— Да твою ж мать… — взодхнула она, оглядываясь.
Убийства не заметил никто, кроме парочки трясущихся от страха подростков с убогим оружием, стоящих у ворот. Бортеас грозно посмотрела на них, одним взглядом давая понять, что, при желании, она может в одиночку перебить всех и каждого, кто осмелился бы бросить ей вызов в этом цеху, и мальчишки верили в это. Архитектор быстро вытерла нож об одежду убитого и спрятала его в ножнах под одеждой. За воротами ее уже ждал мотоцикл-вездеход, на котором она по магистральным тоннелям добралась до зой-базара. Женщина села на него, откинув плащ, на ней были удобные, с множеством карманов узкие брюки, широкий кожаный ремень с парой поясных сумок, удобная тканевая куртка, расшитая узорами, напоминающими искусство петрамантов, а под ней — заправленный в брюки мужской хитон. Смахнув с лица непослушную прядь светлых, седеющих волос, женщина завела мотоцикл — стальной зверь под ней приятно зарычал, и когда она сорвалась с места, скрипя колесами, обдал двух юношей на воротах густым, черным облаком выхлопных газов, сверкая в темноте красным габаритным огоньком.
Звук рычащего мотора эхом отражался от жестяных стен вентиляционного тоннеля — широкого, извивающегося многоуровнего лабиринта, то и дело оканчивающегося то опасно вращающимися лопастями, то решеткой, ведущей в какой-то заброшенный цех, то наглухо заваренным ходом. Техей вздрогнул, взглянул наверх. Не-Кай же оставался спокоен, уверенно шел вперед, лишь изредка останавливаясь чтобы вспомнить нужное направление. Он много раз слышал, как звуки цехов разносятся по вентиляции — именно поэтому лучшие шпионы получались именно из аэромантов.
— Дальше шахта, наверх метров сто, — он обернулся, обращаясь к Техею. — По лестнице. Под сильным ветром. Можно быстрее, но опаснее.
— Как? — спросил Техей.
Не-Кай потянул за скрытый шнурок в черных одеждах Техея — между ног и мышками ощутимо натягивалась ткань, превращая костюм в одно сплошное крыло.
— Да ты издеваешься, — тихо проговорил альбинос. — Я же в лепешку разобьюсь.
— Скорее всего, — пожал плечами не-Кай.
Сейчас ему было не до споров. Все его мысли были заняты странным противоречием, которое ломало всю сложившуюся в его голове картину мира.
С одной стороны, Техей нарушил, пожалуй, все правила, которые мог нарушить. Он шумел в храме, и шумел намеренно, с целью именно создать шум, противился воле иерии, ломал собственность храма и покушался на жизни его братьев и сестер. С другой — самоотверженно защищал его, совершенно незнакомого ему человека, отдал ему свою кровь, по словам видевших это, не раздумывая ни секунды. Ясно было одно — не-Кай обязан ему жизнью, и долг этот отдать от собирался сполна, а уже после этого мог воздать Техею и за его прегрешения. В любом случае, сейчас Техея нужно было вывести к станции и сопровождать, пока не представится возможность вернуть ему долг.
— Ну и что, ты доверяешь ему? — звучал в это время голос в голове Техея. — Тебе было сказано, не верь никому. Ты уже чуть не поплатился за это мужской честью, а теперь без раздумий идешь за религиозным фанатиком при том, что навлек кучу проблем на его храм.
— Да-да! — вторил другой голос, перебивая остальные, что шумели в голове. — Наивный, глупый мальчишка! Самое время закрыться в себе, стать подозрительным и асоциальным! Нахер социальные связи, в топку друзей, даешь депрессию и тревожность в массы!
— Массы! — подхватил третий. — Массы-биомассы, творожно-молочные массы!
Техей едва удержался, чтобы не застонать. Так долго не было приступов, и тут нате — снова чужие, больные мысли лезут в голову. Да он даже слова их не все понимал!
— Подожди минутку, Кай… — вздохнул мальчик, оседая на пол вентиляции.
Нужно было перевести дух. Что-нибудь посчитать. Посчитать, да. Какую там формулу он видел, когда спал в последний раз? Кажется, опять что-то, связанное с треугольником и звездой. Вроде бы, твердый разум там был, или что еще..?
Мысли путались окончательно. Попытка что-то подсчитать, решить в уме сложное, бредовое уравнение лишь больше утягивала разум Техея в пучину ненормальности. Ему вдруг стало трудно дышать, начался приступ клаустрофобии, все чувства в теле кричали ему, что он не должен здесь быть, что ему надо
