про себя альбинос. — "Он вступился за меня, защищал меня, хоть мы и знакомы всего пару дней."
— Воздай молитву, у нас нет крови его группы, — прошептал врач, не дожидаясь ответа. — Помолись как умеешь.
— Ч-что? Но…
— Тише. Ему нужно переливание крови, но у нас нет подходящего донора. Только у его отца была четвертая положительная.
— П-погодите! Стойте, сейчас…
Техей стал нервно, торопливо снимать перчатки и дрожащими руками закатывать рукав своей левой руки. Там, на запястье, чернела крохотная татуировка. Лекарь взглянул на нее и тут же быстрым шагом пошел прочь, за набором для переливания.
Юного петраманта усадили рядом на невысокий стул, вонзили в руку катетер. За процессом подглядывали из-за угла медсестры, что-то тихо обсуждая на языке жестов. В госпиталь задувал приятный, легкий ветерок, распространявшийся от установки.
Кровь заструилась по пластиковым трубочкам, вливаясь в тело не-Кая, оживляя его. В то же время подключенный к нему примитивный аппарат для диализа выводил из организма грязную, отравленную кровь вместе с мочой и водой — тело перерабатывало яд, сковывало его в почках и печени, а машина выводила его из юного тела, в которое струилась свежая, чистая и здоровая кровь.
Все это время Техей, даже не задумываясь о собственном благополучии, лишь продолжал размышлять о том, как он может помочь этим людям. Теперь проблемы рабов казались ему чем-то несущественным, глупым. Черт, да даже Архитекторы уже не казались такими важными, если оттуда, снизу, надвигается орда таких тварей, коих не берет даже холодная сталь.
Кислород, впрочем, сработал, испугал этих существ, а значит он может им навредить. Конечно, проще было бы просто сняться с места и перейти на несколько уровней выше, в безопасную зону, там продолжить жить, как прежде, но…
— Установку… Нельзя бросить, — прохрипел, приходя в себя, не-Кай. — Техей, ее надо спасти. Мы уже потеряли сотни таких же.
— Кай! — ахнул Техей и хотел было обнять друга, но катетер в руке помешал ему это сделать.
Не-Кай же в это время разглядывал все, что было вокруг него. Он видел тянущуюся от руки Техея пластиковую трубку, красную от струящейся крови, видел катетер в своей руке. Видел, но не сказал ни слова. У его народа было не принято тратить слова на то, что понятно и без них.
— Почему они боятся кислорода? — спросил его Техей.
— Им в нем не выжить, — прошептал в ответ не-Кай. — Когда дышащий корень затапливает наш храм углекислотой, они идут в атаку, рвутся к установке.
— Может, пустить поток воздуха вниз, по колодцу? — предложил петрамант. — Убить их всех, разом.
— Не хватит давления. Даже если прекратить подачу кислорода в цеха наверху, установка не справится. Корень просто сдует кислород.
Техей нахмурился, подпер голову рукой. Ни одна из его идей не работала даже в теории, но что-то делать нужно было прямо сейчас. Весь цех готовился к обороне, закрывались гермозаслоны и маскировались дома и установка, но все это было лишь временным решением. Подражатели прорвутся так же, как делали это раньше.
— А что если… Что если… — бубнил под нос Техей. План действий медленно, но верно проявлялся в спутанных мыслях.
Когда доктор снова проходил мимо койки не-Кая, Техей спросил его, можно ли уже вынуть катетер. Осмотрев пациента, тот дал разрешение Техею, и мальчик, пока другие аэроманты его не заметили, выскользнул из открытого окна госпиталя. В его план совершенно не входило взаимодействие. По пути он прихватил кинжал в ножнах, что висели на поясе не-Кая, и полый, прочный жгут.
Он быстро побежал по ставшими вдруг безлюдными улицам в сторону дома, куда его приводил не-Кай. Можно, конечно, забраться в любой другой, где угодно можно было найти материалы, которые нужны были Техею для его плана, но в том доме он уже был и знает где и что находится. В конце концов, прежде, чем идти вниз, он провел там почти целые сутки, пока не-Кай обяъсянял ему положение дел.
— Эхолокация, эхолокация… — повторял про себя петрамант на бегу, не обращая внимания даже на бьющий по ноге гофрированный шланг противогаза, не присоединенный ни к чему. — Тьфу, воздух!
Пришлось сделать крюк. Где-то, у госпиталя, его уже искали люди, сопровождавшие его. Вместе с ними наружу выбежал и доктор, который, по-сути, и был виноват в побеге юноши. Техей оббежал громадную установку по широкой дуге, забежал в низкое здание, где сжатым воздухом заполняли пустые баллоны, и на бегу прихватил один из них.
Дома же он быстро поднялся на последний этаж на лифте, нетерпеливо топая ногой по металлическому полу, однако там, наверху, не пошел обратно в комнату, где не-Кай обучал его, а понесся дальше по коридору общежития. Он бежал к туалетам и, добравшись, шваброй, стоящей в углу, заблокировал дверь, дабы ему никто не помешал.
— Так-так-так, так-так-так… — нервно повторял он, срывая с себя противогаз. — Та-а-ак…
Он поднял тяжелый баллон с воздухом над головой и, отвернувшись чтобы осколки не попали в глаза, с размаху ударил им по керамической раковине, разбивая ее вдребезги. Еще удар, и вниз полетели трубы слива, сифон — последний-то и нужен был Техею.
В дверь настойчиво постучали. Времени оставалось мало, нужно было заканчивать как можно скорее. Кинжалом не-Кая Техей стал торопливо, на глаз вырезать круг из своего противогаза. Дальше, выбрав из сифона всю ту дрянь, что в нем накопилась, мальчик приладил резиновый кружок, натянув его на сифон. Дальше дело было за малым — он схватил оторванную трубу и стал бить одним из ее концов перпендикулярно по полу, заставляя трубу расширяться с одной стороны, принимая форму кривого конуса-резонатора. Приладив резонатор к сифону с резиновой мембраной, Техей подсоединил полый жгут к баллону со сжатым воздухом, а второй
