— Мы находимся у самого дна обитаемого мира, на минус сто семьдесят втором уровне. Ниже нет ничего, только смерть и пустота, по крайней мере для людей…
Тот, кто хотел бы зваться Каем, начал длинный вводный инструктаж, и рассказывать, как оказалось, было что. Техей и не подозревал что у него под ногами все это время скрывались такие жуткие, странные и необъяснимые опасности.
Для закрепления усвоенного, юноши вскоре отправились наружу. Не-Кай понимал, что Техей не даст решение их проблеме сразу, сходу, и потому медленно, постепенно вводил его в курс дела и отвечал почти на все вопросы, которые возникали у мальчика. Все, кроме тех, что касались работы аэрационной установки, так и оставшейся для Техея одной сплошной тайной.
Ниже, на минус сто семьдесят третьем уровне макрозавода Плиоса (цифра, впрочем, была условной — местная ячейка аэромантов просто увидела эту цифру на заполненном углекислом газом уровне. В прочих их цехах эта цифра могла быть иной, так как макрозавод был слишком огромным и сложным для полного понимания), по словам не-Кая, начинался сущий ад. И дело было не только в отсутствии пригодного для дыхания воздуха, но и в местной флоре и фауне, которая в подобной атмосфере чувствовала себя фривольно и процветала.
— Кроме аэрационных установок, у нас есть и другие устройства. Системы фильтрации, перемещения газов. Углекислый газ тяжелее воздуха, поэтому его можно выделять из атмосферы планеты и отправлять на нижние уровни, откуда он не выберется обратно, — вспомнил Техей слова не-Кая из вводного инструктажа, когда они спускались вниз, посмотреть на опасную зону.
— Разве с ним нельзя ничего сделать? Переработать? Растения ведь его поглощают, — спрашивал Техей.
— В писании сказано об устройстве, поглощающем его, но никто никогда его не видел.
Юноши медленно, осторожно спускались вниз по древней, осыпавшейся бетонной лестнице. Спуск был большим, лестница примыкала к внутренней стенке казавшегося бездонным, широкого колодца, метров десять в диаметре. Откуда-то сверху едва пробивался тусклый, слабый свет, а вот внизу была сплошная чернота.
Вдруг, Техей оступился, и под его ногами осыпалась часть бетонной ступеньки. Маленький кусочек бетона, крошечный камешек, полетел вниз, в бездну. Юноши замерли, прислушиваясь к любым звукам, которые могли выдать врага, но не слышали абсолютно ничего, в том числе и того, как камень достиг поверхности. Он просто исчез, и Техей шумно сглотнул от жуткого ощущения внутри, понимая, что если сорвется, то, может, и не достигнет дна.
Не-Кай махнул ему рукой, приказывая следовать за ним. Они пошли дальше, к неприметной железной дверке, ведущей на минус сто семьдесят третий этаж. Не-Кай осторожно, медленно открыл ее, и юноши, подсвечивая себе путь маленькими фонариками, вошли внутрь.
Не-Кай всю дорогу крепко сжимал во второй руке свой кинжал. Техею не нужно было видеть его лицо чтобы понять, что не-Каю было страшно сюда спускаться. И все же он не дрогнул, повел пришельца-неуча вниз, чтобы тот своими глазами увидел с чем ему предстоит бороться.
Внизу, на нужном этаже, было, на первый взгляд, так же, как и наверху. Единственным отличием было то, что юноши дышали теперь кислородной смесью из баллонов, а круглый датчик с одной-единственной стрелкой был в положении "УГЛЕКИСЛАЯ СРЕДА". Но вскоре, проходя дальше по помещению, напоминающему аппаратную комнату с большим, длинным пультом управления, на удивление практически целым, Техей стал замечать то, что никак не мог увидеть наверху. Стены здесь были покрыты чем-то вроде плесени синевато-черного цвета, которая росла, в основном, по углам и потолку. Самым жутким было то, что свет фонариков "пугал" плесень — короткие щетинки начинали заметно двигаться, извиваться под прямыми лучами. Если же после этого лишить плесень света, то она какое-то время тускло светилась в темноте синим, а затем плавно затухала и переходила в свое обычное состояние.
— Кесиция голубая, — не-Кай рассказывал про нее, когда они были в цехе, даже схематично ее нарисовал. — Явный признак того, что началась опасная зона. Растет только в углекислотной среде. При наличии солнечного света начинает поглощать углекислоту и выделять кислород.
— Почему не использовать ее для очистки воздуха? — Техей чуть не вскочил с места, искренне считая, что ему на ум пришла гениальная идея.
— Ее споры токсичны, и у нас не получается очистить от них получающийся в результате воздух. Что характерно, размножается она и без света, и при этом абсолютно безопасна.
Техей осторожно, легонько коснулся плесени. Руки у него были в перчатках, так что это было неопасно. На вид она мало чем отличалась от обычной туннельной черной плесени, поэтому было сложно представить, что эта малютка может кого-то убить.
Мальчики прошли дальше. Фонарик Техея выцеплял в темноте перевернутые столы, в спешке покинутые офисы, кабинеты с металлическими столами. Здесь явно когда-то был исследовательский центр, но времена, когда в этих комнатах ходили и работали люди давно прошли.
В коридоре с множеством одинаковых дверей, густо покрытых плесенью, с потолка капало что-то темное, вязкое. Странная слизь просачивалась сквозь дыры в потолке, где когда-то проходила проводка, висели лампы.
Не-Кай положил руку на плечо Техею, давая знак остановиться. Техей со страхом смотрел на длинный, темный коридор, шаг в шаг медленно отступал назад, вслед за своим проводником. Слизь капля за каплей струилась на пол, и напор становился все сильнее. Вскоре капли превратились в постоянный, омерзительный поток черной жижи, а фонарики мальчиков начали мерцать — явный признак приближения самых опасных существ этого проклятого места, тех самых, которых так боялись аэроманты.
Сверху, в забитой местной флорой вентиляции, послышались шорохи. Слизь перестала капать с потолка, а фонарики снова загорелись ровным, теплым светом. Мальчики все так же оставались неподвижны, даже дышать старались как можно меньше, чтобы не выдать себя даже едва уловимым звуком работающего противогаза, тихим шипением баллона с кислородной смесью.
— В писании они наречены фильтраторами, — не-Кай рассказывал об этих существах, рыщущих в темноте. — Но многие
