вас спасет ритуал? — возмутился Техей. В его племени было принято подходить к проблемам с практической, рациональной стороны. — Молитесь кому хотите, но спасти себя можете лишь вы сами!
— Кощунство! — воскликнула иерия. — Ты не ведаешь о чем говоришь!
— Согласен, — Техей кивнул. — Но я кое-что смыслю в оборонительной и осадной тактике. Если мне дадут людей и инструменты, я организую вам оборону.
По кучкам людей в зале пробежали шепотки. Слов было не разобрать, однако смысл их речей был понятен и так — свежий, не замыленный взгляд чужака на проблему мог действительно помочь им выжить, как бы то ни было противно иерии Охимне.
— Вы ничего не теряете, — продолжал напирать Техей, чувствуя, что попал точно в цель. — Приставьте ко мне охрану, пусть мне перережут глотку если я сделаю хоть шаг в сторону выхода. Если у меня не получится, вы все-равно сможете провести ритуал.
— За тебя никто не поручится, — все никак не сдавалась женщина. — Чужаку здесь нет доверия, особенно тому, что ходил под небом.
Техей нервно прикусил губу. Никто из присутствующих при разговоре не спешил ставить свою репутацию и жизнь под угрозу из-за иллюзорной надежды на то, что Техей сможет как-то помочь аэромантам. Репутация иерии пусть и была не на высоте, но все же она держала этот цех крепкой, железной хваткой, и никто не был готов выступить против нее.
— Я поручусь, — вышел вперед, встав рядом с Техеем, юноша, судя по голосу примерно одного с ним возраста. — Я поручусь за него, мама.
Глава 4
Длинный караван петрамантов совершал долгий, изнурительный переход по знойной, смертельно опасной поверхности планеты Плиос. Разумеется, то была не настоящая поверхность — под ясным, свинцово-серым безоблачным небом с горящем в вышине белым солнцем, раскинулась на тысячи километров бетонная равнина. Тут и там из более-менее ровной бетонной искусственной поверхности планеты торчали, возвышались астрономические башни, по большей части заброшенные, и купола зеленых цехов, где люди проводили жизнь, трудясь на полях.
Впереди всех, верхом на огромных многофункциональных машинах МТ ехали благородные, все укутанные в цветные, узорчатые ткани, с тяжелыми сварочными масками на лицах. Все молчали, на радиочастоте, используемой ими, лишь слышался привычный, бархатный белый шум. Вождь поглядывал вперед, наметанным глазом выцепляя в бетонных пустошах возвышающиеся тут и там бетонные арки, проходы, ведущие вниз, в безопасные тоннели и цеха. Он то и дело сверялся с картами племени, пытаясь понять в какой из путей должно свернуть племя для того, чтобы переждать дневную жару — температура в середине дня достигала шестидесяти градусов, такого не выдерживали ни люди, ни машины. И решать Керону нужно было прямо сейчас, пока еще оставалось время на поиск убежища.
— На одиннадцать, третий, — передал он наконец по рации, и зачем-то добавил: — Подтвердите.
— Понял тебя, Керон. На одиннцадцать, третий, — раздался шипящий голос пилота МТ-01. — Веду караван.
Под тяжелой маской вождь старательно скрывал факт своей ужасной усталости — глаза были красными от перенапряжения, вокруг них виднелись темные круги от недосыпа, широко, подрагивая, раздувались ноздри при дыхании. Теперь все вопросы, связанные с управлением людьми, приходилось решать самому — отсутствие почившего Эола, своей правой руки, Керон отчетливо замечал даже всего через несколько дней после его смерти.
Массивные, рокочущие машины стали одна за другой, стройной линией заезжать в спасительную тень спускающегося вниз тоннеля. Как раз в этот момент над головой пролетел вертокрыл — на таких перемещались Архитекторы, и каждый полет обходился так дорого, что на те же деньги можно было бы обеспечить весь этот караван топливом на несколько дней пути.
Спускаясь в мрачные, но такие знакомые и приятные во время невыносимого дневного зноя темные тоннели, машины замедлили свой ход. Племя устало, людям нужен был отдых, но они шли и шли, пока не оказались настолько далеко, что ни один гидромант из пострадавшего цеха не додумался бы последовать за ними. Внизу же, в спасительной тени, племя расположилось на большой, широкой магистрали, где раньше конвоями ездили огромные грузовые машины, а теперь лишь проходили изредка одинокие пешие путники да проезжали небольшие личные вездеходы. Потолок местами осыпался, вдалеке, впереди, большая часть тоннеля была засыпана бетонными обломками, а сквозь огромную дыру пробивался свет злого солнца.
Машины заглохли, продолжая тихо, утробно шипеть охлаждающимися моторами, люди побросали свои огромные тюки с пожитками и теперь все отдыхали после долгого пути. У петрамантов было правило, гласящее, что всякий, кто был в пути прежде чем ставить лагерь должен просто посидеть и отдохнуть, выпить воды и очистить мысли. Теперь ты дома, и он будет таковым, пока племя не придет к обратному выводу и не снимется с места.
— Прямо здесь? — вопрошал спустившийся с машины петрамант. — Надолго?
— Тихо! — рявкнул на него, что тот аж отшатнулся, Керон. — Мне надо подумать. Всем отдыхать!
Сорвав с головы натиравшую лоб и переносицу маску, Керон, закутавшись поплотнее в плащ, брел куда-то по крытой магистрали, ничего не видя и не слыша. Сейчас он был полностью погружен в свои мысли, оторван от реальности, где его слова ждали тысячи людей. Забавно, что за такое Керон часто ругал Техея, а теперь и сам поддался искушению отправиться в глубины собственного разума.
Нет, нет… Ошибки быть не могло. Тело не найдено. Мальчик сбежал, точно сбежал. Раз Архитектор лично отправилась за ним в погоню, значит сбежал. Разведка у племени строителей была хорошая, ошибки быть не могло. Да чего там, в тоннелях буквально слышался шепот множества длинных языков: "Сбежал! Сбежал..! Найти..!". А в голове — образ лица убитого Эола, отплатившего кровью за грехи своей юности.
— Вот ведь… — прохрипел, садясь на корточки, Керон.
Сейчас он совсем не был похож на гордого, мудрого и сильного правителя, каким всегда казался мальчишке Техею. В гулком, пустом тоннеле,
