многоступенчатое возвышение над сценой и площадка между сценой и партером. Задник был залит кроваво-алым светом, напоминавшим то ли восход солнца, то ли воспоминания о событиях Октябрьской революции.
На возвышении полдюжины гитаристов гоняли по кругу хард-роковые риффы. Военные тромбонисты дружно выдували «Полет валькирий», по сцене бродили кришнаиты и пели мантры про Говинду. Вокруг джазмена Аркадия Кириченко, перекрашенного в негра, прогуливалась дрессированная обезьянка. Команда отпетых некрореалистов во главе с Юфитом и Циркулем швыряла со сцены деревянные столы. Одетый в костюм и белые перчатки Гаркуша танцевал рок-н-ролл, Курёхин, лежа на полу, дирижировал ногами, а Африка вместе с Тимуром Новиковым имитировали скульптуру Мухиной «Рабочий и колхозница».
Потом отовсюду повалил аммиачный дым, и военный оркестр торжественно промаршировал по залу, словно во время парада на Дворцовой площади. В VIP-партер въехали «Черные Маруси» и энкавэдэшные грузовики 1930-х годов, заполненные бойцами революции. Индустриальная секция «Поп-механики» во главе со словенскими авангардистами из радикальной группировки Redci Pilot уничтожала доски и куски железа. Звон вокруг стоял нечеловеческий. Тут же происходили схватки матросов с эсерами, порой весьма жестокие.
Под сказочные мелодии из курёхинского «Профита» дефилировали модели в костюмах от Сергея Чернова и Кати Филипповой. Одетый в красный комбинезон Сергей Летов дул в саксофон и танцевал с девушками, которые успевали при этом «крутить колесо» и лучезарно улыбаться.
«По ходу концерта у нас был такой алгоритм — валять дурака, — вспоминает Леша Вишня. — Курёхин командовал этим безумием и кричал в сторону кулис: «Пидарасы пошли, евреи пошли!» В роли евреев выступали Диканский и Райскин, которые выглядели очень фактурно. И если Капитан собирал вокруг себя музыкантов-евреев, то это были настоящие евреи. И это было очень красиво... Роль пидарасов исполняли Африка и Тимур, поскольку изображали античные фигуры и свободно могли целоваться. Они исповедовали эту эстетику и вообще никого не стеснялись».
В самый разгар сценического действа Курёхин умудрился уволить из рядов «Поп-механики» старого друга Володю Болучевского. Капитан был настроен на работу, а Болучевский — на продолжение «праздника жизни». После увольнения бывший саксофонист «Поп-механики» переоделся в форму энкавэдэшника и, слегка пошатываясь, выходил на сцену — проверять у матросов их паспорта. Если у актеров документов не оказывалось, он их на сцену не пускал. Это был настоящий Вавилон, и поэтому стоявшая на помосте статуя пережить подобную оргию так и не смогла. Умерла она, правда, не своей смертью: на последнем из концертов девушку-дискобола распилили двуручной пилой.
Когда Капитан прогнал сквозь сцену целую орду из трехсот человек, он, конечно же, сильно рисковал. К примеру, его помощники не обратили внимания на то, что за кулисами оказались поблизости дрессированные мартышки и огромный 60-килограммовый питон, который должен был выступать в тандеме с дрессировщицей.
«Курёхин не догадался, что питон и обезьяны за версту не выносят друг друга, — вспоминает Диканский. — Обезьяны решили, что находятся в джунглях, и совсем взбесились. Их еле удержали. А питон неожиданно обмотался вокруг шеи своей дрессировщицы, оставил хвост и голову на ее спине и медленно начал душить. И если бы не Африка, который вовремя подскочил туда, женщина была бы мертва».
Спустя годы Сергей «Африка» Бугаев, сидя в своей мастерской на Фонтанке, находит силы шутить на эту тему: «Здесь начинается религиозный аспект «Поп-механики», который заключается в том, что на сцене все живые существа являлись равноправными членами коллектива. И сцена превращалась в невероятный биологический резервуар, в котором все типы существ были уравновешены в своем призыве издавать звуки».
На одно из этих выступлений Курёхин позвал своего заклятого друга Бориса Гребенщикова, который недавно вернулся из Америки. Идеолог «Аквариума» был приглашен в VIP-зону вместе с приятелями — художницей Зиной Сотиной и ее мужем Сергеем Дебижевым, недавно снявшим клип на песню «Поезд в огне».
И пока гости усаживались на почетные места, на сцене появились два полуголых парня, выкрашенные золотой краской. В руках они держали огромный аквариум с мутной водой, с которым под музыку оркестра, игравшего похоронный марш, начали медленно спускаться в зал. Затем они подошли вплотную к VIP-зоне и пронесли этот расплескивающийся аквариум в непосредственной близости от Гребенщикова. «Это было впечатляющее зрелище», — вспоминает Зина Сотина.
«Идея фикс Курёхина состояла в том, чтобы всю мировую цивилизацию превратить в «Поп-механику», — вспоминал Артемий Троицкий в одной из серий документального телецикла «Еловая субмарина». — И когда мы с Сергеем представляли какие-то идеальные формулы, то вспомнили про ливийского диктатора Муаммара Каддафи и кадры архивной кинохроники: миллионные сборища людей в ливийской пустыне, и перед ними стоит абсолютный вождь Каддафи. И вот он махнул правой рукой — и выезжает огромная колонна танков и с рычанием мчится по пустыне. Махнул левой рукой — и истребители «МИГ» проносятся над его головой. Снял чалму — идет колонна беременных женщин... Вот дирижирование такого рода было для Курёхина, как мне кажется, пределом счастья. Жаль, конечно, что этому не суждено было сбыться, но я считаю, что в рамках возможного он, конечно, начудил максимально».
Действительно, в марте 1989 года Капитан выдал на сцене ленинградского спорткомплекса такое шоу, которое по степени милитаризации лишь немногим уступало боевым парадам Каддафи. В этом «веселом апокалипсисе» была задействована куча техники, животных из городского зоопарка, звезд джаза и рок-н-ролла и несколько военных ансамблей. «Как он достал это для авангардного шоу? — недоумевали специально приехавшие на концерт американские продюсеры. — Мы уверены, что ничего подобного никогда бы не произошло на Западе! И как он осмелился это сделать?»
Вскоре Капитана пригласили на съемки международного телемоста между Ленинградом и Лондоном. С английской стороны там присутствовали Питер Гэбриел, Брайан Ино и Крисси Хайнд из The Pretenders. С советской — Гребенщиков, Троицкий, Адасинский, Агузарова, Борзыкин и Липницкий. Узнав состав участников, Курёхин идти на съемки категорически отказался. «Я не приду, потому что там будет Гребенщиков», — сказал он телевизионщикам. И ему поверили.
Капитан появился в студии за несколько минут до эфира — торжественный, в красной рубашке, синих джинсах и в пиджаке с широкими плечами. «Сережа, а как тебя сюда занесло?» — удивленно спросил Дебижев, занимавшийся оформлением эфира. Курёхин, лучезарно улыбаясь, ответил: «Ну кто же, кроме меня, скажет, что «Аквариум» — это говно?»
И пока в эфире шли дебаты о международных перспективах советского рока, Курёхин был неподвижен, как скала. И когда уже все решили, что пронесло, Сергей Анатольевич попросил микрофон. Сейчас для него настал «момент истины», момент его перехода на международный уровень.
«Брайан, вы говорили, что Запад сейчас ориентирован на увеличение количества
