ее дочке.
— Мда, женщина, будь она доярка или профессорша едины в одном, — подумал я. — Парней, которых приводят их дочери, они оценивают только в одном качестве, качестве будущих зятьев.
Тут же за столом разгорелась дискуссия по поводу школьного образования, в ней стесняться я не стал и с удовольствием принял посильное участие. Это дома я мог напугать маман, неожиданно появившимися талантами до сердечного приступа. Здесь же никто не представлял, что хранится в моей, отнюдь не пустой, голове. Главное не сказать лишнего о будущем моего прошлого.
Ушел я из гостей около семи часов. Видимо, произведя неплохое впечатление на чету журналистов, иначе Наталья Николаевна не сказала знаменательную фразу, что у нее появилась надежда, что с таким серьезным, знающим другом Женя изрядно подтянет свои знания в языке.
Месяц май подходил к концу. Через пару дней начинались подготовительные курсы. Я сидел дома, в печальном одиночестве, подсчитывая свои финансы. Увы, от трехсот пятидесяти рублей за эти дни осталась половина. Даже при моих умеренных запросах, количество дензнаков уменьшалось на глазах. И с этим надо было что-то делать.
— Придется идти к Незванцеву, — в какой-то момент понял я.- Может, он что-нибудь предложит. Пять лет учебы без финансов, это труба! Стипендия в сорок рублей мои запросы не решит. Родителей потрошить не дело. Вагоны разгружать, как делал в прошлой жизни, не буду однозначно.
Храбро взявшись за трубку телефона, я набрал, еще не забытый номер.
На другом конце провода мне ответил девичий голос и сообщил, что Валерия Георгиевича нужно искать теперь по другому телефону.
Перезвонив, я, наконец, услышал знакомый голос.
— Слушай, Сапаров, где ты пропадаешь, неужели только дембельнулся? — сразу перешел к делу Незванцев. — Подходи сегодня ко мне, есть одно предложение.
— Черт! Надо же, как отлично складывается! — подумал я и побежал одеваться. Критически оглядев себя в зеркале, я пригладил отрастающие волосы и отправился в путь.
В тресте, на первый взгляд ничего не изменилось. Вот только на двери кабинета, куда мне надо было зайти, висела табличка ' Заместитель директора треста ресторанов и кафе Незванцев Валерий Георгиевич.
Постучавшись, я зашел в кабинет.
— О привет, чертяка! Рад тебя видеть! — воскликнул Валера, поднимаясь из глубин кресла. — Проходи, присаживайся.
Я поздоровался с ним за руку и, оглядываясь по сторонам, сказал:
— Вижу, вижу, растешь потихоньку. Но до секритутки еще не дорос.
Незванцев засмеялся.
— Саша, ты все в своем репертуаре, не подъе…ь, не проживешь. Будет и секритутка, дай время. Ну, ты садись, может, по кофейку дернем.
Он включил электрический чайник, стоявший за шторкой на подоконнике и достал из шкафчика банку бразильского растворимого кофе.
Через десять минут по кабинету поплыл манящий кофейный аромат.
Я в это время рассказывал бывшему комсоргу о своих армейских буднях.
— Все это лирика, — заявил Валера. — У меня к тебе деловое предложение, не хочешь ли занять мое бывшее место? Ты объявился во время, как раз подыскиваем кандидатуру. Ты по всем кондициям подходишь.
— Я бы не против, но я уже не комсомолец.
— Да ты что? — помрачнел лицом собеседник. — Неужели исключили?
— Да, нет, я уже три месяца, как коммунист. На последнем партсобрании в полку меня приняли в члены партии.
— Ни фигасе? — выдохнул Незванцев и окинул меня оценивающим взглядом. После паузы он заявил:
Зная тебя около года, я уже не сомневался, что ты умеешь добиваться поставленных целей, но стать коммунистом в двадцать лет! Слушай, признайся честно, что ты такое совершил? Знаю, что такие случаи бывали, но не в системе же?
— Ничего особенного, — признался. — Орден получил.
Орденом я добил новоиспеченного зама до конца.
— Сашка, — потрясенно сказал он. — Это дело надо обмыть, в нашем тресте, в кои веки, воспитали орденоносца! Вставай, мы идем к Шмуленсону.
Вдвоем мы зашли в приемную директора. Секретарша, молча кивнула на вопрос Незванцева, можно ли пройти.
Директор, что-то писал, сверкая лысиной. Услышав нас, он вопросительно поднял голову.
— Лев Абрамович, — обратился к нему Валера. — Представляю вам нашего работника Сапарова Александра Юрьевича, призванного в ряды Советской Армии два года назад, сейчас он отслужил и вернулся в родной город.
В глазах Шмуленсона появился слабый огонек интереса.
— Да, припоминаю его, вроде что-то там было с магнитофоном? — спросил он.
— Ну, да было, — отмахнулся Незванцев. — Главное к нам вернулся член партии, орденоносец, награжденный орденом Красного Знамени. Вы представляете эффект⁈ Наша комсомольская организация воспитала такого человека.
— Орден Красной Звезды, Валерий Георгиевич, — поправил я Незванцева.
— Чего? — обернулся тот ко мне.
— Я говорю, меня орденом Красной Звезды наградили, — буркнул я под нос.
— Да, ладно, какая разница, — воскликнул Валера.- Главное орден.
Лев Абрамович грустно посмотрел на него, покачал головой и сказал:
— И этот поц, мой заместитель! Вай-вай, куда движется мир.
Потом встал из-за стола и подошел к нам. Внимательно оглядел меня с ног до головы и торжественно произнес:
— Молодой человек, не знаю,за что вас наградили, но в наше мирное время командование орденами не разбрасывается. От всего нашего коллектива и от себя лично, поздравляю с высокой правительственной наградой.
Он долго тряс мою руку в, неожиданно сильном, рукопожатии, а затем пригласил за стол.
Затем, нажав кнопку селектора, произнес в него:
— Раиса Витальевна, будьте любезны, принести нам набор номер три.
Из селектора донесся изумленный вздох и слова:
— Один момент, Лев Абрамович.
Через пять минут секретарша появилась с небольшим подносом.
На нем стояла бутылка КВ, лежали два лимона. На отдельной тарелочке красовались десятка полтора тарталеток с черной икрой.
Как заправская официантка, секретарша быстро расставила рюмки, нарезала лимон, все это она делала,недоуменно разглядывая мою физиономию. По выражению ее лица можно было без труда угадать ход мыслей.
— Что это за молодец, из-за которого Лев Абрамович так расстарался?
Когда она вышла, Шмуленсон, закрыл двери плотней и скомандовал:
— Валера, наливай.
Через три рюмки, когда атмосфера стала более дружеской, я сообщил, что собираюсь поступать в пединститут.
Оба торгаша тут же бросились уговаривать меня, не делать такой глупости, и поступать в институт советской торговли.
Я продолжал стоять на своем, но намекнул, что хотел бы во время учебы в свободное время работать.
В этот момент Валера неожиданно отставил рюмку и, глядя на Шмуленсона, спросил:
— Вы
