сказал я и вынул свою колоду. – А я к тебе присоединюсь. Может, вдвоем лучше получится.
И снова то же самое. В ответ на все наши усилия – тишина.
Рэндом недовольно пробурчал что-то.
– У тебя с Козырями все в порядке? – спросил он.
– Нет. Но что с ними, не пойму. Они… какие-то другие.
– Мои вроде бы не такие холодные, как обычно, – сказал Рэндом.
– И мои тоже, – согласился я. – Точно. Но давай все-таки еще разок попробуем. Скажем, Флору.
– Давай.
Результат тот же. Ллевелла и Бранд также не отвечали.
– Понимаешь что-нибудь? – спросил Рэндом. – Что может быть не в порядке?
– Ни малейшей идеи! Не могут они все блокировать нас. И умереть все разом не могли… То есть нет, в принципе, конечно, могли. Но это весьма и весьма маловероятно. Похоже, что-то подействовало на сами Козыри. Я даже не представлял, что такое возможно.
– Ну, согласно производителю, гарантия качества не стопроцентная, – произнес Рэндом.
– Ты знаешь что-то такое, чего не знаю я?
Рэндом усмехнулся.
– День совершеннолетия, когда впервые проходишь Образ, врезается в память навсегда, – проговорил он. – Я все помню так отчетливо, словно это было в прошлом году. Когда у меня все получилось и я весь горел от восторга, в ожидании славы, Дворкин вручил мне мою первую колоду и объяснил, как пользоваться Козырями. Я хорошо помню, что спросил его, везде ли они работают. И помню ответ. «Нет, – сказал он. – Но должны работать в любом месте, куда ты сможешь попасть», – добавил он. Ты знаешь, он меня никогда особо не жаловал.
– А ты спросил у него, что он под этим подразумевал?
– Спросил. А Дворкин ответил: «Сомневаюсь, чтобы ты когда-либо достиг такого состояния, чтобы карты отказались служить тебе. Давай, беги». Что я и сделал. Мне не терпелось как можно скорее побаловаться со своими личными Козырями.
– «Достиг состояния» – так и сказал? Не «добраться до места»?
– Да. У меня на такие вещи память отменная.
– Забавно… хотя не вижу, чем бы это могло нам помочь. Какая-то метафизика.
– Держу пари, Бранд знает.
– Очень может быть, но нам это тоже ничего не дает.
– Надо что-то делать, а не обсуждать метафизику, – вступил в разговор Ганелон. – Раз вы не можете ни управлять Тенью, ни работать с Козырями, значит, первым делом надо определить, где мы находимся. А потом искать помощи.
Я кивнул.
– Раз мы не в Амбере, логично предположить, что мы в Тени – в весьма специфической Тени, и очень близко от Амбера, ведь изменения были не внезапными. Поскольку переместились мы безо всякого активного участия с нашей стороны, за этим маневром кроется чье-то воздействие и некое намерение. Если на нас собираются напасть – сейчас для этого время не хуже другого. Если же хотят чего-то еще, придется сперва показать нам это, потому как мы не в той позиции, чтобы делать хорошие предположения.
– Так ты предлагаешь ничего не делать?
– Я предлагаю подождать. Не вижу смысла бродить наугад. Только еще сильнее заблудимся.
– Послушай… – проговорил Ганелон. – А помнишь, ты как-то говорил, что соседствующие Тени вроде бы способны проникать одна в другую?
– Говорил, наверное. И что?
– Тогда, если мы действительно недалеко от Амбера, нам надо ехать на восток, чтобы добраться до той параллели, на которой находится город.
– Это не так-то просто. Но, допустим, у нас получится. Что тогда?
– Может быть, в точке максимального приближения Козыри снова заработают?
Рэндом посмотрел на Ганелона и перевел взгляд на меня.
– Попробовать не вредно, – произнес он. – Что нам терять?
– Те немногие ориентиры, что у нас остались, – сказал я. – Вообще мысль неплохая. Если здесь ничего не случится – попробуем. Вот только, если вспомнить, как мы вообще сюда добирались – впечатление такое, словно дорога позади нас сокращалась строго пропорционально тому расстоянию, которое мы преодолели. Мы не просто перемещались в пространстве. При таких обстоятельствах мне не хочется куда-то двигаться, пока я не буду уверен, что другого варианта нет. Так что если кто-то желает нашего присутствия в некоем уникальном месте, пусть выразит свое приглашение в более разборчивой форме. Мы ждем.
Они оба кивнули. Рэндом начал спешиваться, затем замер, одна нога в стремени, вторая – на земле.
– Столько лет… – проговорил он, а затем: – Ведь никогда по-настоящему не верил…
– Что это? – прошептал я.
– Наш вариант, – ответил Рэндом и взлетел в седло.
Он пустил коня шагом. Я последовал за ним и через несколько мгновений увидел – такой же белый, как тогда, в роще, полускрытый в густом кустарнике, стоял Единорог.
Услышав поступь коней, Единорог обернулся и поскакал прочь, но вскоре снова остановился за стволами деревьев.
– Вижу! – прошептал Ганелон. – Подумать только… Чтобы такой зверь на самом деле существовал! Это же ваш семейный герб, верно?
– Да.
– Ну тогда это, наверное, добрый знак.
Я промолчал. Мы медленно ехали вперед, стараясь не терять Единорога из виду. Я не сомневался: он хочет, чтобы мы следовали за ним.
Он не показывался целиком – все откуда-то выглядывал, перебегал от укрытия к укрытию, мчался вперед легко и быстро, избегал открытых участков, предпочитая заросли и тень. А мы ехали и ехали за ним, забираясь все глубже в лес, который с каждым шагом все меньше напоминал то, что росло на склонах Колвира. Уж если это и было на что похоже, так скорее на Арденский лес, земля здесь была практически ровная, а деревья становились все более и более массивными.
Прошел час, по-моему, и другой последовал за ним, прежде чем мы приблизились к неширокому прозрачному ручейку. Единорог обернулся и направился против течения.
Мы последовали за ним вдоль берега, и Рэндом отметил:
– А ведь как будто что-то знакомое…
– Да, – подтвердил я. – Именно «как будто». Почему, никак не пойму.
Дорога пошла на подъем, который становился все круче. Лошадям стало трудно поспевать, но Единорог сбавил прыть, приспособившись к ним. Земля стала каменистой, деревья уменьшились. Ручей плескался, непрерывно петляя. Я уже устал считать его коленца, но вот мы наконец достигли вершины холма, по которому поднимались.
Дальше вновь шло ровное место до самого леса, откуда вытекал ручей. Краешком глаза я заметил в просвете меж деревьев – впереди и справа, за обрывом, – ослепительно голубую морскую гладь, где-то далеко внизу.
– Высоко же мы забрались, – заметил Ганелон. – Вроде бы все по низинам ехали, а тут…
– Роща Единорога! – прервал его Рэндом. – Вот на что это похоже! Смотрите!
И он не ошибся. Впереди лежала ровная площадка, усеянная валунами. Посреди них из земли бил ключ, он и давал начало ручью, по берегу
