плечами. — Я ещё не делала тест, но мы с Русланом не предохранялись последние четыре месяца. Он… — всхлип всё же прорывается сквозь слова. — Он девочку хотел…
Я молчу, даже не зная, что сказать. У меня полный ступор.
— Я тогда поищу липу… — сглатываю. — Где-то была.
— Я не буду пить чай, — снова отказывается Арина. — Можно мне лучше воды? А ещё гроб с крышкой.
— Глупости не говори, — шикаю на неё, наливая прохладной воды из фильтра.
Пока она пьёт, мы молчим. Я даже не знаю, как начать разговор. Какой вопрос задать, чтобы не вызвать у подруги новый приступ истерики. Она сейчас совсем никакая. Просто ходячая бледная мумия.
— Это из-за Алексея? — осторожно спрашиваю я, как только опустевший стакан касается столешницы.
Она кивает.
— Ты сама рассказала?
— Нет…
Так и хочется чертыхнуться в голос.
— Почему?
— Не было возможности.
Я вздыхаю.
— Послушай, я не знаю, что конкретно произошло, но я уверенна, что всё можно исправить…
— Руслан следил за мной, — перебивает Арина. — Пока мы с тобой как дурочки переживали из-за одной компрометирующей фотографии, ему их сто штук сделать успели.
— Вот чёрт.
— И он до последнего молчал, Крис… Просто копал под меня и молчал, а сегодня устроил судный день.
— Что бы там ты не натворила, Арь, это было давно. Рус должен это понимать!
— На моём старом счету были крупные переводы денег. Вчерашней датой.
— Арина! — воскликнула не сдержавшись. — Ну, зачем ты повелась на шантаж?!
— Я ничего не делала! — тут же оправдывается она. — Я понятия не имею, откуда эти деньги.
— Но…
— Крис, хоть ты мне поверь! Я говорю правду…
— А Руслан не верит?
— Он даже слушать меня не стал. Сказал что я потеряла его доверие… Крис он мне столько всего наговорил… В измене обвинил и выгнал.
— Как выгнал? А как же… мальчики?
— Они со свекровью за городом. Рус, видимо, их специально оправил, подготовился, чтобы без свидетелей меня разнести.
— Всё так плохо?
— Крис, он сыновей у меня отобрать хочет…
С губ срывается глухое «Ох», но оно тонет за громким стоном подруги, после которого она срывается и начинает надрывно рыдать. Я подлетаю к ней, сжимаю в объятиях пытаясь хоть как-то помочь, но это не помогает. Арина не может совладать с собой, захлёбывается в слезах, что-то говорит бессвязно, но я совсем не могу разобрать слов. В итоге она настолько изматывается, что без сил опускает голову мне на плечо и замирает. Лишь грудь бесконтрольно вздымается от новых беззвучных всхлипов.
— Идём, приляжешь, — помогаю ей подняться.
Арина послушно идет в комнату, и я помогаю ей раздеться. Даю ей свежую сорочку и укладываю на диван. Свернувшись клубочком, подруга накрывается одеялом по шею. Она дрожит так, что зубы стучат. Я ложусь рядом, глажу ей волосы, прошу поспать, а у самой сердце кровью обливается, глядя на её страдания. Мы словно поменялись местами. После расставания с Андреем, она так же успокаивала меня. Только я не верила, что Аря и Руслан могут вот так запросто развестись. Помирятся. Ведь её муж умный мужик, все решения принимает, тщательно взвесив и разобравшись. Вот и тут остынет и разберётся. Я уверена.
Подруга засыпает быстро, ей хватает всего пары минут, чтобы отключиться. Но даже во сне хмурая складка между её бровей никак не исчезает. Я принимаю душ и ложусь с ней рядом.
«Как дела?» — запоздало замечаю сообщение от Аристарха.
«Ложусь спать. Арина осталась у меня. Спокойной ночи».
«Спокойной ночи, мучительница», — приходит быстрый ответ.
Я не могу сдержать улыбки. Всё-таки ворчит, что я променяла его на подругу. Но разве тут возможно было поступить иначе?
* * *
На следующий день я, стараясь не разбудить Арину, собираюсь на работу. Хожу по квартире тихо, как мышка, и перед выходом пишу ей записку, чтобы никуда не уходила. Сажусь в машину и еду на совещание. Если верить Марку Геннадьевичу, сегодня он должен будет объявить коллегам о повышении сына. На душе скребут кошки. Нет, я вполне понимаю, что опыта у Аристарха гораздо больше моего, но где-то в глубине души, я всё-таки надеялась, что эта должность достанется мне.
«Я даю вам слово, вы получите должность… У вас есть время подумать до завтра…» — всплывают в памяти слова Марка Геннадьевича. Ещё месяц назад я бы приняла это предложение без раздумий, а сейчас не могу. Наверное, до меня только сейчас доходит, насколько сильно я боюсь потерять Аристарха. Для меня наша связь уже давно не простое увлечение, я действительно влюбилась в него. И мне страшно только от одной мысли, что мы можем расстаться.
Вот дура…
Вхожу в зал совещаний практически перед самым началом, и сразу вижу Аристарха. Он сидит не один. Моё место занимает не кто иной, как королевишна Ксения. Она что-то негромко рассказывает ему, подаваясь ближе к его уху, а он улыбается, глядя прямо перед собой. Во мне снова начинает бурлить кровь. Я стараюсь вести себя невозмутимо, здороваюсь со всеми и под пристальными взглядами прохожу в конец стола.
Аристарх что-то говорит Ксении, поднимается с места и идёт ко мне. Садится рядом, и незаметно для остальных, сжимает мне ладонь.
— Привет, — говорит негромко, а я улыбаюсь ему как дурочка.
Мне даже плевать, что Рубинская готова прострелить меня в этот момент своими глазищами. Даже при всём желании она не сможет, потому что в зал входит Марк Геннадьевич, бодро приветствует нас и садится во главе стола. Смотрит на нас с Аристархом, хитро улыбается и как бы спрашивает меня: «Не передумала, Кристиночка?» Я лишь отвожу взгляд, тем самым игнорируя его сигналы. Никогда не думала, что директор, к которому я всегда относилась с большим уважением, будет меня настолько раздражать.
— Итак, уважаемые коллеги, в первую очередь начнём с новостей. Я хочу вам представить нашего нового главного редактора — Аристарха Марковича. Теперь вся программа вещания нашего канала будет проходить строго под его контролем.
Аристарх замирает, его лицо удивлённо вытягивается, пока коллеги одобрительно ему аплодируют. Запоздало подключаюсь к аплодисментам, и он бросает на меня непонимающий взгляд. Словно объявление отца стало для него большой неожиданностью. Странно, что Марк Геннадьевич не предупредил его заранее.
— Поздравляю, — я хихикаю, глядя на его комичное
