разжирели, закабанели. Нюх потеряли! А Мартен молодой, злой, голодный… Голова на голодный желудок лучше работает, крутиться заставляет. Под ментов, падла, сработал! Я охрану не виню, им выступать против ментов задача не ставилась. Но меня сделали, конкретно сделали. Второй раз!
— Нападать всегда легче, — в раздумье проговорил Ништяк.
— Мартен показал свою силу, показал, что может делать с нами все, что захочет. И что с ним лучше дружить, чем воевать.
— А с ним можно дружить? — спросил Костяха, озадаченно глядя на Ерему.
— Не знаю. Может, попробовать. Восемьдесят штук в месяц за крышу.
— Кто он такой, этот Мартен, чтобы ставить нам крышу? — поморщился Бычок.
Ерема не уставал задавать себе такой же вопрос. Гордая душа не позволяла ему сдаваться на милость какого-то проходимца, но и воевать с Мартеном он пока не мог, потому как не знал о его слабых местах. Присмотреться к нему надо, пробить по всем статьям, узнать, с чем его можно съесть, а потом уже запрягать лошадей. Но пацанам пока что совсем не обязательно знать о его коварных планах. Увы, но Ерема не уверен был в своей братве. Тот же Костяха мог быть заодно с Мартеном. Хотя бы для того, чтобы с его помощью завладеть всем рынком. После предательства со стороны Вахлама Ерема никому не мог верить. Поэтому без хитрости не обойтись. Иногда нужно отступить, чтобы затем посильнее ударить.
— Пока не знаем, кто он такой, но уж точно не хуже твоей охраны.
Охраной на рынке заведовал Паня, но Бычок занимался набором людей, и он точно не преуспел в этом деле. Хотя и винить его в провале нельзя. Людей брали с улицы на условиях найма и только для охраны рынка, желания умирать за своих хозяев под ударами братвы они, за некоторым исключением, не проявляли. И виноваты они в том были не более чем воробей, который не мог стать орлом.
— А что охрана могла сделать, если этот Мартен под ментов работал? — буркнул Паня.
— Это, между прочим, беспредел, — сказал Костяха. — Ментам это очень не понравится.
— Это ты о чем? — спросил Ерема.
— Ментов можно подпрячь, пусть отработают этого Мартена. А мы добьем!
— Ментов?
Костяха знал, что Ерема отвергнет этот вариант. Не станет он покупать ментов, чтобы бросить их на братву. И не по понятиям это, и менты, если решат проблему, оборзеют вконец. Они и без того имеют свое за негласное покровительство, а если Мартена съедят, сначала округлят восемьдесят штук до ста, а потом потребуют их на свой счет. И это как минимум…
Ерема подозрительно смотрел на своего друга. Знал Костяха, что он не захочет идти на поклон ментам, потому и предложил их впрячь. Знал, что ничего Мартену не будет, потому и предложил безопасный для него вариант.
— Не надо ментов. Пусть Мартен работает, — постановил Ерема. — Так он, в общем-то, не беспредельщик, Ульяну не тронул.
— За Ульяну переживаешь? — нервно спросил Костяха.
— А ты? — Ерема взглянул на него тяжелым взглядом.
Еще Вахлам говорил, что Костяха влюблен в Ульяну. В это трудно было не поверить.
Костяха не выдержал взгляда, отвел глаза. И ничего не сказал.
— Мартен подрядился под охрану, — проговорил Ерема. — Если будет брать деньги, то за дело. Будем использовать его как боевую бригаду, если вдруг какие вопросы… А работать он умеет.
— А если не захочет?
— Тогда зачем он нам такой нужен?
— Ну, конкретная бригада нам нужна, — кивнул Паня.
— Тогда берем его в работу. А дальше посмотрим.
Мартен появился на следующий день, подъехал к рынку, выгрузил своих бойцов, они растворились в толпе, а сам он с двумя «быками» вошел в кафе, где его уже ждали.
— Не боишься? — спросил Ерема, пристально глядя на него.
— А чего бояться? — Мартен заметно нервничал, но руки не опускал.
— Под раздачу попасть. Ты сейчас на моей территории, что хочу с тобой, то и сделаю.
— Ничего у тебя не выйдет!
Ерема подстраховался, спрятал Ульяну от греха подальше, чтобы Мартен не смог до нее дотянуться. И охрана у нее, все как обещано.
— Чего так?
— Пацаны здесь со мной, все на связи. — Мартен шлепнул пальцами по нагрудному карману куртки, из которой торчала антенна портативной радиостанции.
Такие рации могли быть у всех его бойцов. И одеты его парни очень даже неплохо, все в кожаных куртках единого стиля, и с транспортом у него все в полном порядке. И парни хорошо смотрятся, спортивного вида, подтянутые, бодрые.
— Пацанов немного, — качнул головой Ерема.
— Ну, как сказать.
— А рынок большой, всех твоих пацанов проглотит и переварит.
— И выплюнет! — кивнул Костяха.
Ожесточение, с каким он смотрел на Ерему, казалось Ереме наигранным.
— Ну, это мы посмотрим. — Голос у Мартена заметно дрогнул.
— Я тебя насквозь вижу, пацан, — усмехнулся Ерема. — Все ты понимаешь, знаешь, что сейчас твоя жизнь не стоит и ломаного гроша. Но все же ты рискнул. Или пан или пропал, да?
— Или пан!
— А если пропал… Умирать не страшно?
— Страшно. Но не так, как тебе.
— А мне страшно?
— С такой женой, да… Умница, красавица!
— Оставь мою жену в покое! — нахмурился Ерема.
— Все-все! — глянув на Костяху, пошел Мартен на попятную.
И это очень не понравилось Ереме. Почему Мартен глянул на Костяху, когда речь зашла об Ульяне. Что их всех троих связывает? Подозрительно все это.
— Я вижу, тебе не терпится официально сесть мне на шею, — с жесткой усмешкой заметил он.
— Взаимовыгодно сесть.
— Готов отстаивать наши интересы?
— За дополнительную премию. В зависимости от наезда, если круто наедут — десятка, если так себе — пятихатка. Ну, и если там нужно решить с кем-то вопрос, цена договорная.
— А решить с кем-то ты можешь?
— Даже не сомневайся! — расправил плечи Мартен.
— Десятка, пятихатка… Это если реальный наезд. За постановочный наезд спросят уже с тебя, ты меня понимаешь?
— Да какие там постановки?
— Что, завязок на московскую братву нет?… Может, скажешь, откуда ты? Ясно же, что вы не из Рыжего.
— Не из Рыжего!
— Тогда откуда?
— Мы заключаем договор?
Ерема кивнул, Резвый поставил на стол «дипломат» с деньгами, открыл.
— Здесь ровно восемьдесят штук. С нас деньги, с тебя обязательства.
— Обязательства обговорим, — кивнул Мартен.
— Итак, откуда вы?
— Из Саратова мы.
— И что вам в Саратове не жилось?
— В Москве жирней.
— Давно в Москве?
— Уже два года.
— Никто про вас здесь не знает.
— Мы тихо работаем.
— Да не так уж и тихо.
— Ва-банк пошли!.. Зацепились за твой рынок, дальше будем жить. Ты растешь, и мы растем.
— Я расту?
— А разве ты
