чувствовать себя плохо.
Тихий вздох облегчения срывается с моих губ. Слава богу, у Джолин все еще есть совесть, когда дело доходит до разрушения жизни Джейкоба… снова. Остальные тихо ворчат, как будто они не обязательно должны быть согласны с ней.
Если бы только я могла просто сказать им, что он невиновен, и заставить их поверить мне.
— Ну, мы должны что-то придумать, — бормочет Люк, проводя пальцем по усам.
Тани, которая подбрасывала в руке шоколадный батончик вверх-вниз, подает голос. — Я все еще предлагаю, что мы обманом заставим его снова попробовать что-нибудь с девушкой.
Она не знает. Я говорю себе, что не ненавижу ее за то, что она только что сказала. Но она не знает.
— Ни одна женщина не должна попадать в такую ситуацию, Тани, — говорит Венди неодобрительным тоном.
— Я согласен, — добавляет Тим.
Тани вскидывает руки и ворчит. — Неважно, — прежде чем отойти от группы, чтобы положить шоколадный батончик обратно на полку.
Остальная часть группы продолжает разговаривать между собой, не обращая внимания ни на что другое, поэтому я пользуюсь возможностью подойти к Тани, схватить ее за руку и потащить по проходу.
— О, привет, девочка. Я всегда знала, что ты втайне хотела остаться со мной наедине, — шутит она. Но веселье в ее глазах исчезает, когда она видит выражение моего лица. — Что-то не так?
Я помню, что вчера вечером сказала Джейкобу именно эти слова.
— Это, — начинаю я, почти задыхаясь. — Это должно прекратиться.
— Что это значит?
Я жестом указываю на группу. — Это дело… с Джейкобом.
Тани скрещивает руки на груди и хмурит брови. — О чем ты говоришь? Почему?
Я не знаю, почему я так нервничаю, рассказывая ей об этом. Она всегда казалась разумным человеком. Поэтому я должна верить, что она выслушает меня и поверит моим словам. Но если она этого не сделает, то я могу потерять ее дружбу и, вероятно, остальных тоже.
Опустив голову, я ненадолго закрываю глаза, прежде чем снова повернуться к ней лицом. — Ладно. Я проводила с ним время.
— Что? — Недоверчиво спрашивает она, делая шаг назад.
— Нет, Тани, послушай меня. — Я сокращаю расстояние, которое она только что проделала между нами. — Он этого не делал.
Она усмехается. — Дай-ка я угадаю. Он сказал тебе, что не делал этого? — Я вспоминаю ту ночь, когда я узнала об этом. Я не думаю, что он когда-нибудь сказал бы мне это прямо. Я слышала его слова только через дверь ванной. Когда я не ответила сразу, Тани продолжила. — И ты действительно поверила ему? Я не могу в это поверить, Реми.
— Послушай, я знаю, это звучит безумно, но это правда. Это долгая история, но на самом деле он этого не делал. — Мои мысли мечутся туда-сюда, обдумывая, как много ей рассказать, задаваясь вопросом, стоит ли его возможное смущение того, чтобы заполучить ее в союзники. Немного подумав, я решаю, что так оно и есть. — У него даже ни с кем не было секса, когда он попал в тюрьму.
Невеселый смешок срывается с ее губ. — Опять же, это может быть что-то, что он просто говорит тебе.
— Нет, Тани. Я знаю, что он все еще был девственником.
Она немного переминается с ноги на ногу, прищуривая взгляд. — Откуда ты это знаешь?
Я выдерживаю ее пристальный взгляд, не произнося ни слова, но одним взглядом выражая все.
Ее глаза расширяются. — Ты трахалась с ним? — Восклицает она.
— Тсс, говори потише. — Я поворачиваю голову к остальным, но, к счастью, они по-прежнему не обращают на нас внимания.
Тани качает головой, а затем долгую минуту смотрит в землю, как будто все обдумывает.
Думая обо всем, что она когда-либо слышала о нем.
Думая о каждой встрече, которая у нее была с ним за последние пять месяцев, или о том, что она, возможно, с ним сделала.
Затем, наконец, все еще глядя в землю, она говорит.
— Ты сказала, что проводишь с ним много времени?
— Так и есть.
— Он выглядит как ходячий секс.
— Это так.
— Но ты была у него первой?
— Да.
Она начинает жевать кончик своего большого пальца. — И он попал в тюрьму, хотя был невиновен?
— И был там в течение десяти лет.
— Черт. — Она, наконец, поднимает на меня взгляд с самым серьезным выражением, которое я когда-либо видела на ее лице. Затем она медленно кивает. — Ладно. Я тебе верю.
Я тяжело вздыхаю и чувствую, как мои плечи расслабляются, облегчение накатывает на меня волной. Я и не осознавала, насколько напряженно держала себя в руках, ожидая ее ответа.
— Но я не уверена, сможем ли мы это остановить. Они вряд ли просто поверят тебе или даже мне на слово.
— Я знаю.
Я не говорю ей, что у меня есть кое-какая идея на уме, потому что я, действительно, не хочу этого делать, и мне также сначала нужно поговорить об этом с Джейкобом.
— Черт, теперь я чувствую себя настоящей сукой. Я всего дважды плюнула на его грузовик, но наговорила о нем кучу дерьма. — Она проводит ладонью вверх-вниз по руке таким образом, что это указывает на раскаяние, и я искренне верю, что ей действительно плохо. — Бедный парень. — Я киваю в знак согласия, хотя думаю, что «бедный парень» — недостаточное описание для него. — Как это вообще произошло?
— Это долгая история. Может быть, в другой раз. — Выдыхаю я. — Я действительно надеюсь, что они не попытаются что-нибудь сделать с его лодкой. Он почти не зарабатывает денег, так как получает их только от продажи рыбы.
— Ты при деньгах, не так ли, — замечает Тани. — Почему бы тебе просто не отдать ему немного своих денег?
— Я бы отдала ему все до последнего цента, что у меня есть, если бы хоть на секунду подумала, что он возьмет их. У него все еще достаточно гордости, чтобы не принимать от меня никаких наличных.
Теперь ее очередь кивать. — Ладно. Что ж, не волнуйся. Я собираюсь вернуться туда и попытаться убедить их, что прикасаться к его лодке — худшая идея. Кто знает, может быть, мне удастся каким-то образом убедить их оставить его в покое и вообще игнорировать.
Я ценю, что она сказала это и предложила попробовать, но по ее взгляду я могу сказать, что даже она сомневается, что сможет оказать на них какое-либо влияние.
— Спасибо, Тани. И спасибо, что поверила мне.
— Конечно. Я имею в виду, что некоторые люди просто излучают честные флюиды, и ты одна из таких людей. — Она пожимает плечами. Но затем она
