стол. Пошатываясь, она вошла в комнату.
– Мисс Максвелл, почему это стояло перед дверью? – выпалила экономка, поднимая стол.
Но ответа от Максвелл не последовало. Миссис Макбейн огляделась. Кроме нее самой, в комнате никого не было.
«Как такое может быть?» – изумилась она. Взглядом окинув длинный коридор, миссис Макбейн убедилась, что она на этаже одна, и тихо закрыла дверь. Где Максвелл и как стол оказался перед дверью, если ее нет в комнате? Загадка.
Миссис Макбейн осмотрела маленькую каморку. Обстановка скудная, спрятаться негде. По левую руку от нее стояла кровать, рядом – тумбочка с настольной лампой. У дальней стены подле крошечного окна она увидела ширму, а по правую руку от себя – комод с деревянным стулом, и над ними – зеркало. Миссис Макбейн подошла к ширме. Зачем она в комнате служанки? Тем более если служанка живет здесь одна? Что-то тут не так.
Миссис Макбейн сдвинула с пути ширму и охнула, увидев, что за ней скрывается. Дверь. Потайная дверь за ширмой. Она толкнула ее. Это был не стенной шкаф, как ожидала экономка. Ее глазам открылась лестница. Господи, это еще что такое? Лестница вела вниз, убегая в темноту, и миссис Макбейн не могла определить, далеко ли та спускается. Может, сходить за фонарем? А если Максвелл вернется и поймет, что в ее комнате кто-то был?
Соберись, Элис, сказала она себе. Ты управляешь этим домом. Если здесь происходит что-то странное, ты должна об этом знать.
Миссис Макбейн шагнула на первую ступеньку и остановилась, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Рукой она нащупала стену слева от себя: шершавый камень. Должно быть, внешняя стена дома, предположила экономка. Постепенно очертания лестницы начали проступать, и она увидела свечу, стоявшую двумя ступенями ниже. Миссис Макбейн вытащила из кармана спички – она всегда имела при себе коробок – и зажгла одну, проклиная слепяще-яркое пламя. Потом она поняла, что не ошиблась в своих предположениях.
Попробую спуститься, решила женщина. Миссис Макбейн зажгла свечу и начала спускаться, чувствуя себя героиней дешевого детектива. Наконец она различила светящийся контур двери. Экономка остановилась, прислушиваясь, затем быстро произнесла молитву и повернула дверную ручку.
Она оказалась в слепяще-белой комнате, в которой никогда прежде не бывала. Когда глаза привыкли к свету, она увидела Максвелл, сидящую на диване у дальней стены.
– Миссис Макбейн! – Максвелл вскочила на ноги, вытаращив глаза. Грудь ее сильно вздымалась.
Экономка обвела взглядом комнату и закрыла за собой дверь.
– Соизвольте объяснить, что это за комната и почему на всех этих холстах ваше лицо.
Максвелл снова опустилась на диван. Миссис Макбейн медленным шагом направилась к камеристке, рассматривая комнату. Она затруднялась сказать, где они находятся: сюда она попала впервые. Ее взгляд упал на незаконченную картину возле кровати. Посмотрев на Максвелл, она увидела, что камеристка насмерть перепугана. Миссис Макбейн села рядом с ней и ободряюще улыбнулась. С минуту Максвелл набиралась мужества, и, когда заговорила, голос ее был спокоен, но звучал глухо:
– Мы познакомились, когда мне было девятнадцать лет. В Сент-Эндрюс. Я позировала студентам на занятиях по изобразительному искусству, которые он посещал. Однажды после занятий мы пошли вместе выпить чаю. Вдвоем, только он и я. Вот так все и началось. Мы оба знали, что не сможем пожениться: моя семья не принадлежала к высшему обществу. Но Хэмишу было все равно. Он сказал, что любит меня и, когда станет графом, будет вправе поступать по своему усмотрению. А он желал видеть меня своей женой. – Максвелл умолкла, и взгляд миссис Макбейн снова заскользил по комнате, цепляясь за свидетельства многих лет их жизни – и лжи.
– Потом умер его отец, и леди Джорджина прислала за ним машину, велев ему все бросить и немедленно возвращаться домой. Это произошло внезапно, мы даже не успели ничего обсудить. Лакей принялся упаковывать его вещи, и спустя несколько часов они уехали. Все произошло так быстро! Я ждала его несколько месяцев. Мы переписывались, но вернуться, по его словам, он не мог. Время было неподходящее. Семья соблюдала траур. Он просил, чтобы я еще немного подождала.
– Сочувствую вам, Флора. Представляю, как вам было тяжело.
– Да уж. – Максвелл слабо улыбнулась ей. – Но я знала, ради чего страдаю, во всяком случае, думала, что мои страдания будут не напрасны. Хэмиш стал лордом; нам просто нужно было выбрать удачное время, чтобы предать наши отношения огласке. Но мы упустили из виду леди Джорджину, – с горечью добавила она.
– Леди Джорджину? Она знала? – испуганно спросила миссис Макбейн.
Максвелл чуть заметно повела плечами.
– Если честно, точно не скажу. Но она нас опередила. Прежде чем мы с Хэмишем успели объявить о наших отношениях, она устроила его помолвку, даже не спросив мнения сына. Леди Виктория происходила из богатой уважаемой семьи, и для леди Джорджины это было главное, все остальное не имело значения. Газеты раструбили о его помолвке раньше, чем он успел ее разорвать, а потом уже было поздно. Ему пришлось жениться на ней. В таких кругах браки заключают не по любви. Брак для них – деловой союз.
«Что верно, то верно», – подумала миссис Макбейн. Она и сама видела, что никто из Инверкилленов не был счастлив в браке.
– Но как вы оказались у нее в камеристках? И зачем пошли на это? – поинтересовалась миссис Макбейн.
– Это устроил Хэмиш. Понятия не имею, как ему удалось навязать меня ей. Опыта у меня не было, о чем она прекрасно знала. Я никогда не была знакома с людьми, которые выросли в такой обстановке… – Максвелл широким жестом обвела комнату. – Даже представления не имела, чем я должна заниматься. Первые месяцы были для меня сущим адом. Она постоянно ругалась на меня. Что бы я ни сделала, ей все было не так. А видеть Хэмиша в ее постели… было смерти подобно. Я уже готова была вернуться в Глазго, но Хэмиш меня отговорил. Он любил меня, и только так мы могли быть вместе. Он умел убеждать.
– Леди Инверкиллен знала про вас? – тихо уточнила миссис Макбейн, стараясь не выдать голосом своего возмущения.
– Нет! Пока не огласили завещание. Тогда она быстро сообразила, в чем дело.
– Да уж. – Миссис Макбейн закатила глаза. Бедная. Так ее опозорить. – Значит, на следующее утро, когда ты принесла ей завтрак…
Максвелл закрыла лицо руками.
– Это было ужасно. Она потребовала объяснений. Велела мне убираться из дома. Как только меня не обзывала. Никогда не думала, что леди знают такие слова. Но мне некуда идти, Элис. Я просто старалась не
