не сказал. Обед продолжался в полном молчании и скоро завершился.
– Хорошо бы попасть в его мастерскую, как вы считаете?
Айрис подняла глаза от каталога и на мгновение замерла. Девушка подумала, будто мистер Кеттеринг обращается к герцогу Веллингтону, чей портрет он рассматривал. Они находились в зале Уоллеса[23], посвященном гравюрам на военную тематику. Многие из генералов Веллингтона были шотландцы, и Инверкиллены, нехотя отдавая ему дань уважения, заказали его портрет. Правда, он был исполнен темперой, а не маслом. Только потом Айрис сообразила, что мистер Кеттеринг говорит о мастерской графа, что, разумеется, было более логично.
Она и сама думала об этом, но как туда проникнуть? Леди Инверкиллен все еще скорбела в своих покоях, и Айрис боялась ее потревожить. Но ей очень уж хотелось угодить мистеру Кеттерингу. К тому же, призналась себе девушка, она и сама сгорала от любопытства.
– Не представляю, как попросить ее об этом. Что она вообще знает? Ей известно, что он занимался живописью? Если нет, как мы объясним, зачем нам понадобилось идти в его личный кабинет? В каталоге не указано, что там есть какие-то ценные предметы, а лгать я не умею. Да и расстраивать ее не хочу.
Мистер Кеттеринг кивнул. Он тоже размышлял на эту тему, но так и не придумал, как получить дозволение войти в мастерскую покойного, не давая обстоятельных объяснений. А он предпочел бы, чтобы о его роли знали как можно меньше членов семьи.
– Как поступила бы в такой ситуации леди Джорджина? – спросил он Айрис.
– Пошла бы туда и, отмахнувшись, сказала, что она всего на минутку, – отвечала девушка, немного подумав. – Но она пользуется влиянием в семье. А я на все должна получать разрешение. Ага! Есть! Не зря я искала! – С торжествующим видом девушка протянула ему каталог.
Потрясающая девушка. Уже не в первый раз Кеттеринг отметил, что ее таланты не находят применения в Лок-Дауне.
Ева донимала Сесила тем же самым во время их следующей экскурсии по дому, которую она подстроила именно с этой целью. Он несколько раз упоминал про личный кабинет графа, где никто из семейства никогда не бывал, чем только подогревал ее любопытство. Что скрывал Хэмиш? И почему? Ева знала, что своими повседневными делами Хэмиш занимался в географическом зале, а второй кабинет был прихотью. Во всяком случае, так сочли бы в Лондоне. В той комнате явно что-то происходило, и Еве хотелось узнать ее тайну.
Они находились в одной из особенно скучных комнат западного крыла, рассматривая коллекцию древних восковых печатей или нечто столь же неинтересное, и Сесил наконец сдался. Они украдкой пробрались на второй этаж и остановились перед вазой с цветами. Как всегда бывает, когда готовишься сделать что-то запретное, ни один из них заранее не продумал план действий, и теперь оба молча стояли – Сесил в растерянности, Ева – в безумном волнении – и решали каждый про себя, как им быть.
Сесил пытался мысленно представить расположение комнат. Детям редко дозволялось туда входить, но Элспет – на спор – несколько раз удалось проникнуть в покои родителей, и после она описывала братьям обстановку. Сесил тоже однажды попытался пробраться, но его поймали у входа в спальню матери.
Дверь открывалась в гостиную, соединявшую мужскую и женскую половины покоев. Комнаты Виктории размещались справа, Хэмиша – слева. Через центральную дверь войти тайком не удастся: кто-нибудь увидит. Можно было бы попытаться получить доступ в гардеробную Хэмиша через вход, которым пользуется камердинер, но Сесил не знал, где тот находится. Это должна быть потайная дверь, как у него в замке Стронах, но в темном коридоре он ничего не мог разглядеть. Сесил принялся ощупывать обшитые деревянными панелями стены, надеясь найти что-нибудь указывающее на дверь, и когда обнаружил зазоры между двумя панелями, радости его не было предела. Но как открыть дверь? Ручки нет, а толкать ее – бесполезно. Заперта ли она с обратной стороны? В том, что это – дверь, Сесил не сомневался. Значит, они на верном пути.
Решение нашла Ева. Деушка положила ладонь на лепное украшение, приподняла его, и дверь отворилась. С заговорщицкой улыбкой она обернулась к Сесилу, и они переступили порог.
Оказавшись в гардеробной, Сесил быстро шагнул к распахнутой двери, ведущей в гостиную, и бесшумно ее закрыл. Комнату окутала тишина. Ева огляделась. Гардеробная Хэмиша представляла собой вытянутое пространство с платяными шкафами, стоявшими вдоль длинных стен. Образец эдвардианской мужественности, воплощение спокойствия, элегантности, сдержанности. Что никак не соответствовало характеру резкого мрачного лорда, с которым Ева была знакома всего несколько дней. Нравилась ли ему эта комната? Правда, когда поместье достается тебе по наследству, твои личные предпочтения уже не имеют значения. В дальнем конце комнаты Ева заметила возвышение у эркерного окна, выходившего в сад. Должно быть, здесь он стоял и одевался, подумала она, поднимаясь к окну. Я бы одевалась именно здесь. Какой роскошный вид на розарий! Она развернулась, снова оглядывая комнату, и справа увидела зеркало в раме, занимавшее большую часть стены. До этого его от нее заслоняли шкафы. Она шагнула к зеркалу, и ей в глаза мгновенно бросилась замочная скважина. Это была дверь!
– Нужен ключ, – возбужденным шепотом произнесла Ева.
– Ключ? – Сесил повернулся к ней, торопливо застегивая запонки Хэмиша, которые он только что вытащил из выдвижного ящика. Посмотрев на зеркало, Сесил остановил взгляд на потайной замочной скважине. – Ну конечно. Он никого не впускал в эту комнату. Запирал ее ото всех. Причем, как я вижу, в буквальном смысле.
– Куда он мог положить ключ?
– Да, скорей всего, с собой носил. Боялся, как бы кто не проник в его личный кабинет. Я никогда этого не понимал. На наше счастье, за время военной службы я приобрел кое-какие навыки, скажем так, не самого законного характера. – Из выдвинутого ящика, где лежали запонки, Сесил взял несколько булавок для галстука, украшенных драгоценными камнями, и присел на корточки перед зеркалом. Самой простой из них – золотой булавкой с жемчужинкой – он повозился в замке, и через несколько секунд раздался щелчок. – Вскрытие замков – очень полезный навык. Не самый благородный, но очень полезный. – Ева одарила его лучезарной улыбкой. Встав перед зеркалом, Сесил приколол сапфировую булавку на галстук, поправил его и, довольный собой, остальные булавки убрал в карман. – Вот так лучше. Ну что, зайдем? – Он открыл дверь, и Ева шагнула в потайную комнату.
Они остановились на пороге, на минуту онемев. То, что предстало их глазам, было столь же ожидаемо, сколько и нет.
