Моро, конечно, замечает, что я отвлеклась. В отличие от Блэкриджа и Винтерс, она не делает заметок и не пялится открыто. Вместо этого она кладёт мне на стол задание по переводу, которое отличается от тех, что получают мои одноклассники.
- Кое-что более подходящее для твоего продвинутого понимания, - бормочет она, проходя мимо.
Я опускаю взгляд на пергамент и замираю. Текст не на стандартном Енохианском. Это письмена, которые я видела в Святилище, древний небесный язык, который Кассиэль перевёл для нас. Отрывок о ритуалах крови и передаче силы.
Это не совпадение. Она знает о Святилище. Они все знают.
Осознание этого посылает по мне холодную волну страха. Насколько глубоко это зашло? Как долго они наблюдали за мной, ожидая, когда я узнаю, кто я такая?
Я заставляю себя перевести этот отрывок, хотя мои руки дрожат так сильно, что я едва могу держать ручку. Содержание подтверждает мои худшие опасения: в нём описываются ранние стадии трансформации Кровавой Короны, голод, всплески энергии, серебристый свет под кожей.
Когда наконец раздается звонок, я чуть не рыдаю от облегчения. Я быстро собираю свои вещи и, избегая взгляда Моро, выбегаю из класса.
Коридоры переполнены студентами, их голоса и сердцебиение создают какофонию, которая захватывает меня. Каждый толчок взывает к внутреннему голоду, обещая облегчение, если только я протяну руку и возьму то, что мне нужно.
Я проталкиваюсь сквозь толпу, опустив голову, сосредоточившись на том, чтобы вернуться в свою комнату до того, как полностью потеряю контроль.
Наконец, добравшись до своего коридора, я нащупываю ключ, руки трясутся так сильно, что я едва могу вставить его в замок. Оказавшись внутри, я захлопываю дверь и прижимаюсь к ней, подтягивая колени к груди.
Голод стал невыносимым, физическая боль, которая распространяется из глубины моего существа наружу. Серебристый свет под моей кожей беспорядочно мерцает, словно пламя, которое вот-вот погаснет. Перед глазами всё расплывается, темнеет по краям.
Питаться. Использовать. Брать. Потреблять.
Голоса оглушают, их невозможно игнорировать. Я доползаю до ванной, подтягиваюсь, чтобы посмотреть в зеркало. Мое отражение ужасает. Серебристый свет струится по моей коже причудливыми узорами, мои глаза светятся неестественно ярко, а клыки полностью выдвинулись, отвечая на отчаянный голод.
- Не кровь, - шепчу я своему отражению. - Не просто кровь. Силу. Магию.
Мне нужно использовать свои способности, чтобы справиться с нарастающим давлением, прежде чем оно съест меня заживо.
На меня накатывает волна тошноты. Я едва успеваю добежать до туалета, как меня рвёт отвратительной смесью крови и желчи. Голод усиливается, зверь терзает мои внутренности.
Мне нужно что-то. Кто-то.
Голод накатывает на меня волнами, каждая из которых сильнее предыдущей. Серебристый свет под моей кожей причиняет боль, словно электричество ищет выход.
Шёпот крови усиливается до крещендо.
Используй это. Отпусти это. Стань тем, кем тебе суждено было стать.
Из последних сил я тащусь обратно в спальню и падаю на пол рядом с кроватью, прежде чем успеваю проделать весь путь до конца. Голод поглощает все мысли, доводы рассудка, страхи. Остаётся только потребность, бездонная пустота, требующая своего заполнения.
Я не знаю, сколько времени я так пролежала, погружённая в агонию отвыкания, потея и замерзая, дрожа и содрогаясь в конвульсиях. Минуты или часы, время теряет смысл.
Когда дверь, наконец, распахивается, я едва в сознании. Сквозь затуманенное зрение я вижу, как Уильям опускается на колени рядом со мной, на его лице написано беспокойство.
- Изольда, - говорит он, и его голос звучит откуда-то издалека. - Что случилось?
- Голодна, - шепчу я. - Кровь. Сила. Страстное желание.
- Держись за меня, - приказывает он. - То, что я собираюсь сделать, причинит боль, но поможет.
Прежде чем я успеваю задать ему вопрос, он прижимает ладонь к моему лбу. Перед моими глазами вспыхивает боль, раскалённая добела и всепоглощающая. Я пытаюсь закричать, но не могу издать ни звука. Серебристый свет под моей кожей вспыхивает ослепительно ярко, затем устремляется к руке Уильяма, вытекая из меня, как яд из раны.
Эта агония превосходит всё, что я когда-либо испытывала; каждая клеточка моего тела восстаёт против извлечения. И всё же за болью скрывается облегчение, когда нарастающее давление наконец находит выход.
Лицо Уильяма искажается от напряжения, его вены темнеют, когда он впитывает избыток энергии. Руны вдоль его позвоночника освещают тёмную комнату, обрабатывая и направляя энергию, которую он забирает у меня.
Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он убрал руку. Боль тут же отступила, оставив меня обмякшей и задыхающейся в его объятиях. Голод остался, но он притупился и снова стал управляемым.
- Ты в порядке? - хриплю я.
Он фыркает.
- Я в порядке. А ты?
- Но ты забрал мою силу.
- И теперь я чувствую, что мог бы сразиться с Блэкриджем.
Мы встречаемся взглядами.
- Не надо, - говорю я, сжимая его руку. - Я знаю, ты этого хочешь, но у него больше власти, чем у всей этой академии, вместе взятой.
Я прислоняюсь к нему, внезапно почувствовав себя обессиленной. После «откачки» симптомы исчезли, но на смену им пришла глубокая усталость.
Я смотрю на него снизу вверх, изучая резкие черты его лица, пристальный взгляд.
- Ты когда-нибудь думал, что ты король, а я просто хвостик? - тихо спрашиваю я. В этом было бы гораздо больше смысла. Он более могущественный, более подготовленный, чтобы справиться с этим дерьмом.
Его улыбка великолепна и в то же время наводит ужас.
- Иногда. Ты хочешь, чтобы я им был?
- Да.
- Лгунья, - мягко упрекает он. - Это подарок, Изольда. Возможно, опасный, но всё же подарок.
- Какой-то подарок, - бормочу я, но желание спорить покидает меня. В каком-то смысле он прав. Голод, приливы энергии, шёпот крови - всё это часть того, кем я являюсь сейчас. Бороться с этим - всё равно что бороться с самой собой.
ГЛАВА 29
ИЗОЛЬДА
- Блэкридж пригрозил, что отправит меня на обследование.
Уильям приподнимает бровь.
- О? Почему на этот раз?
- Потому что я потенциально представляю опасность для других студентов.
Он закатывает глаза.
- Он такой придурок.
- Ты мог бы сказать это ещё раз. Наверное, мне лучше уйти.
- Не думаю, что это хорошая идея, - осторожно говорит он.
- Может быть, я смогу получить больше ответов?
- Или, может быть, тебе удастся воткнуть в позвоночник ещё несколько рун.
Я содрогаюсь при мысли об этом, вспоминая ту агонию.
- Замечание принято, - я устраиваюсь поудобнее у него на груди, ощущая щекой ровный ритм его сердцебиения. - Но я не могу продолжать испытывать подобные приступы на глазах у других студентов. В конце концов, кто-то всё равно пострадает.
Он вздыхает.
- Что бы ты ни решила, мы согласимся, но мы пойдём с тобой, если ты это сделаешь.
- Не знаю, - отвечаю я, прикусывая губу. - Часть меня думает, что это может быть хорошей идеей, другая часть...
- Руны?
- Да.
- По сути, эти руны были созданы специально для меня. Теперь они на мне.
- Значит, ты не думаешь, что он попытается добиться от меня большего?
- Не могу сказать наверняка.
- Итак, мы официально ни к чему не пришли?
- Не пришли к чему? - спрашивает Касс, входя в комнату и замечая нас на полу.
Я поднимаю взгляд на приближающегося Кассиэля, его серебристые глаза мгновенно оценивают ситуацию.
- Скачки силы, - объясняю я. - Они становятся всё сильнее. Сегодня на уроке Магии крови я чуть не проткнула Блэкриджа созданной из крови конструкцией.
- Почти? - спрашивает Уильям с явным разочарованием
Кассиэль опускается на колени рядом с нами.
