— Так же, как среди ваших? — осведомился Алекс.
— О, здесь все в порядке, — уверенно ответил майор Майнард. — Но я приму к сведению то, что вы мне сказали, и буду внимательно наблюдать за ними. А вообще-то лично я считаю, что худшее уже позади. Я слышал, они повесили того парня, который выпалил по бараку, его звали, кажется, Мангал Пэнди? К тому же он был разжалован в звании. Это должно предотвратить другие глупости.
— Я завидую вашему оптимизму, — сухо сказал Алекс и медленно направился к своему бунгало.
Глава 36
Телеграф в Лунджоре все еще не работал, поэтому только через два дня сквозь границу из Оуда в Лунджор просочилась новость о том, что в воскресенье, третьего мая, седьмой полк нерегулярных войск, расположенных в Оуде, отказался принимать патроны и устроил мятеж. Сэр Лоуренс немедленно отреагировал на это и разоружил полк, многие из солдат которого успели скрыться. Пятнадцать зачинщиков были задержаны.
«Это будет очень скоро», — подумал Алекс, читая это лаконичное сообщение. — «Будьте терпеливы и ожидайте благоприятного дня». — Он скомкал клочок бумаги и, отбросив его с внезапной злостью, вышел под палящее солнце, чтобы встретиться с одним из влиятельных землевладельцев района.
В ту ночь, около часа, его разбудил Нияз.
Обычно в жаркую погоду Алекс спал в помещении, а иногда в саду. В этом же году его кровать была вынесена на плоскую крышу бунгало, а Алам Дин спал на ступеньках лестницы, ведущей туда. Вообще Алекс спал очень чутко, и его мог разбудить любой шорох. Ему понадобилось всего не больше десяти секунд, чтобы проснуться от ощущения какой-то возни внизу.
— Кто там?
— Спуститесь, господин, — прошептал Алам Дин. — Это Нияз, мне кажется, он сильно ранен.
Алекс сбежал по лестнице вниз, и его босые ноги поскользнулись на чем-то мокром. Он понял, что это липкая влага. Увидев внизу у лестницы осевшую темную фигуру, он отрывисто приказал Аламу Дину: «Помоги ему».
— Не надо, — с трудом произнес Нияз. — Я могу идти. Подставь мне плечо, брат.
Алекс подтолкнул Алама Дина вперед.
— Зажги лампу в моей комнате, быстро! — приказал он и обратился к Ниязу. — Куда ты ранен?
— В спину, слева. Но они промахнулись, рана нестрашная.
Перекинув правую руку Нияза через свое плечо, Алекс помог ему дойти до спальни, где Алам Дин уже зажег лампу и опустил шторы. Одежда Нияза была пропитана теплой кровью, а руки казались ледяными, несмотря на жаркую майскую ночь. Рана была довольно неприятной, но, как и сказал Нияз, неглубокой. Нож убийцы скользнул по лопатке, и Нияз страдал, главным образом, от потери крови, так как после ранения ему пришлось пройти не менее мили.
— Это случилось в военных частях, — сказал Нияз. — Я…
— Успокойся, — резко прервал его Алекс. — Сначала мы тебя перевяжем.
Он разрезал запачканную кровью одежду, с помощью Алама Дина промыл и перевязал рану и отослал его заварить крепкого чаю.
— Я больше не могу ходить к солдатам, — устало сказал Нияз. — С этим все кончено. Они уже давно не доверяли мне, и я, зная об этом, носил с собой нож. Поймали, как птенца! Эх! — Он поморщился от боли и жадно отпил горячего сладкого чаю.
— Кто это был?
— Не знаю. Я пошел поговорить с теми, кого считал своими друзьями в 93-м полку и узнать, что они думают. Но сегодня вечером они не захотели со мной говорить, они смотрели мне в глаза, отводили взгляд, и, кроме того, в их поведении чувствовалась какая-то напряженность. Среди них был один садху, святой деревни. Я видел, что он стоял в тени дома. Он молчал и не пошевелился, когда я проходил мимо него, а я сделал вид, что его не заметил. Уходя, я посмотрел, там ли он еще, но он ушел, а я взял в руку нож и пошел неслышно, словно кошка в переулке, где полно собак.
Нияз криво улыбнулся, чтобы скрыть очередной приступ боли и снова отпил чаю; зубы его стучали о край кружки.
— На повороте, у лавки торговца, возле дерева висит лампа, — сказал он, глотая чай, — там в пыли лежало оружие… Револьвер, такой, какие носят белые. Детская уловка, на которую не клюнет и ребенок, я же попался на этом. Я слышал шаги, но не увернулся от удара. Если бы я не слышал, в дело пошел бы нож.
Алекс спросил:
— Кто это был?
— Я не видел. Падая, я повернулся, но он исчез словно тень, и я не стал ждать. Но думаю, что это был садху.
— Почему?
Нияз выразительно сморщил нос, и Алекс кивнул. Ему тоже был знаком характерный запах пепла, которым натираются индийские святые вместо мытья.
На следующий день у Нияза началась лихорадка, но рана промылась кровью и была чистой, так что страдал он от нее не очень сильно. Погода по-прежнему была необычно мягкой, и по всей Индии женщины, собиравшиеся отправляться в горы, отложили отъезд, пока ночи оставались прохладными, и комиссар Лунджора сообщил своей жене, что не может отправить ее в горы до двадцать второго числа. Оказалось, что миссис Гарденен-Смит с Делией, миссис Хоссак с четырьмя детьми, капитаном и миссис Баттерсли с маленькими детьми уезжали тоже в этот день, поэтому удобнее было, чтобы она поехала с ними, поскольку присутствие капитана Баттерсли позволяло комиссару не организовывать для нее специальное сопровождение.
Винтер согласилась неохотно. Она бы с удовольствием поехала, если бы с ней была Лотти или Софи с миссис Эбатнот, потому что она, по крайней мере, больше была бы уверена в своей безопасности, а без них чувствовала себя неспокойно. Она все еще продолжала ездить верхом по утрам, до восхода солнца и вечерами, когда было уже прохладно, но в течение нескольких дней она совсем не видела Алекса и ничего не слышала о нем до тех пор, пока полковник Маулсен однажды вечером в ее присутствии не обмолвился, что капитан Рэнделл взял отпуск на несколько дней и уехал на охоту.
— Он столько говорил о жаре, — сказал полковник Маулсен с усмешкой. — Теперь видно, как он ее боится, если предпочел охотиться за дикими индийскими петухами. Пытался всех нас поссорить и когда обнаружил, что ему не удалось испугать нас, уехал и дуется на нас где-то в предгорьях. Я удивляюсь, что вы его отпустили, Кон. Черта с два я бы так поступил! Что этому щенку надо, так это пять лет службы в полку под начальством командира, который выбил бы из него самомнение. Хотел бы я, чтобы он попал ко мне!
— Ну, вы совсем раскритиковали его, Фред, — заметила миссис Коттар добродушно. — Не понимаю, за что? Он что, увел у вас из-под носа какое-нибудь миленькое создание? Кону он нравился до тех пор, пока Северное Сияние не предпочла капитана Его превосходительству комиссару, правда, Кон? Но с тех пор он тоже его невзлюбил, так же, как и вы. Как вы, мужчины, тщеславны!
