неглубокие вдохи и выдохи, водя указательным пальцем назад и вперёд по нижней губе. Последний поцелуй привёл меня в ужас, я подумала, что он сделал это на случай, если с ним что-то случится. Было сумасшествием то, о чём я думала. То, что я чувствовала, но именно это сделал со мной этот могущественный человек. Каждый дюйм моего тела, включая пальцы ног, покалывало.
Чёрт.
Небо.
Цветы.
Собаки.
Всё, что угодно, лишь бы выбросить его из головы.
Цветовая гамма была великолепна, цветы и кустарники, цветущие во внутреннем дворике и на террасе у бассейна, скрывали реальность того, с чем мы столкнулись и будем продолжать сталкиваться. Я понятия не имела, что и думать, за исключением того, что я не была недовольна тем фактом, что Куинс уволил меня. Моя жизнь в Лос-Анджелесе устарела. Хотя Новый Орлеан ни в коем случае не был маленьким городом, в нём было больше от моей причудливой индивидуальности, темноты и волнения городской ночной жизни, древних культур и восхитительно непосредственных людей — именно то, в чём нуждалась моя душа.
Может быть, я могла бы работать со своим отцом. Или открыть свой некоммерческий бизнес.
Скулёж Сэйди за моей спиной напомнил мне, что она являлась важной частью жизни Франсуа.
— Иди сюда, девочка. Папа скоро будет дома. — Я присела на корточки и потрепала её за ушами. — Ты видишь, как красиво на улице? Надеюсь, скоро мы сможем там бегать и играть. Ловить мячи и фрисби. Я заметила, что твой папа, должно быть, очень сильно тебя любит. У тебя много-много игрушек.
Так и было. По меньшей мере четыре или пять дюжин из них были разбросаны в разных местах по всему дому и лежали в коробках с игрушками, а также рядом с каждой из полудюжины мягких кроватей.
Что я там слышала раньше? О характере человека можно многое сказать по тому, как он обращается с животными? Гавкнув один раз Сэйди, начала облизывать моё лицо, заставив меня рассмеяться так, как я уже давно не смеялась.
— Ты такая умненькая, малышка, да? — теперь я перешла на детский лепет. Смех продолжался, как и поцелуи пушистого щенка, последний из которых был настолько сильным, что я упала с корточек на задницу и захихикала, как маленькая девочка.
— Ты такая естественная. — Глубокий голос срезонировал во всём моём теле, проникая прямо в самое сердце. Как могли несколько слов, сказанных этим мужчиной своим сильным, сочным баритоном, оказывать на меня такое сильное воздействие? Дрожь усилилась, даже пальцы покалывало. Правда заключалась в том, что я была счастлива, испытывая облегчение от того, что он вернулся домой.
Дом.
Мне пришлось напомнить себе, что это не мой дом, но я чувствовала себя здесь более комфортно, чем в доме моего отца. Почему, во имя всего святого, это было так?
Я попыталась выглянуть из-за Сэйди, но она и не думала отвлекаться, требуя всего моего внимания, положив лапы мне на плечи. Я позволила ей повалить меня на пол. Теперь она стояла надо мной, тяжело дыша и извиваясь, прижимая меня к полу, словно говоря: «Смотри, что я поймала, папа». И по какой-то безумной причине я нисколько не возражала.
Франсуа подошёл ближе, держа руки в карманах, и посмотрел на меня сверху вниз с явным удивлением на лице.
— Теперь я знаю, как не дать тебе сбежать.
— Ты всё ещё думаешь, что я попытаюсь сбежать?
— О, я бы ни за что не упустил тебя, прекрасная куколка. Сэйди, девочка. Ты не могла бы дать нам с мисс Делани пару минут? — он погладил её по голове, и Сэйди замахала хвостом туда-сюда, в последний раз лизнув меня по всей длине лица, прежде чем умчаться прочь. Франсуа протянул руку, приподняв одну бровь, и помог мне подняться на ноги, приложив достаточно силы, чтобы я прижалась к нему.
Чёрт бы побрал этого мужчину. Его запах. Его сжатые челюсти с восхитительной тёмной щетиной, покрывающей их. Я хотела провести по ним пальцами, наслаждаясь этими ощущениями. Я почувствовала дополнительный взрывной жар и сделала всё, что было в моих силах, чтобы заставить свой разум собраться с мыслями.
Он усмехнулся, как будто точно знал, о чём я думаю.
— Ты скучала по мне, милашка?
— Спросил паук муху.
— Возможно.
Когда Франсуа начал отворачиваться, я остановила его, заметив что-то на его лице.
— Ты ранен? Что-то случилось? — он заметил настойчивость в моём голосе и, казалось, удивился этому.
Затем он взял меня за руку и поднёс мои пальцы к своим губам.
— Мне не больно, милая belle poupée (прим. с фр. — красивая куколка).
— Тогда что у тебя на лице? — я знала ответ. Это была засохшая кровь. Назвать меня красивой куколкой по-французски не собьёт меня с темы. Он не мог осыпать меня комплиментами и ожидать, что я перестану задавать вопросов.
— Не спрашивай о моём мире, Делани. Тебе не понравятся ответы.
— Похоже, теперь я часть твоего мира.
Франсуа несколько раз провёл костяшками моих пальцев по своим губам, и я вздрогнула.
— Ты права, но только в некоторой степени. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы добыть информацию.
— Значит ли это, что ты что-то узнал?
— Достаточно, чтобы понять, что мне не нравится то, что происходит. Я также понял, что то, через что тебе пришлось пройти в Лос-Анджелесе, скорее всего, из-за моего мира.
На его одежде тоже была кровь. Я отдёрнула руку, стараясь не ужасаться. Он спасает мне жизнь. Я знала это. Почувствовала это. И всё же ужас охватил меня, когда я увидела, что вся его одежда забрызгана кровью, это означает, что он причинил вред другому человеку. Или даже хуже.
— Ты убил кого-то, — сказала я скорее мимоходом, чем это сделал бы нормальный человек. Возможно, я была частично невосприимчива к информации о его образе жизни. Насилие. Дикость. Кровавый спорт. Как бы он это ни называл, некоторые из его наказаний заканчивались убийством.
Франсуа не спеша положил оружие на кофейный столик рядом с моим вином, затем снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку дивана. Хотя на нём не было галстука, его накрахмаленная тёмно-синяя рубашка всё равно выглядела слишком официально рядом с футболкой и шортами, которые я носила весь день. Всегда присутствовало противоречие в том, кем мы были как люди.
Я любила жизнь.
Ему было наплевать на смерть.
Кровь и запекшаяся кровь — его методы игры. Моими были макияж, кожа и кружева.
В наших мирах и наших характерах было слишком много различий.
Но наблюдать за тем, как
