как свести меня с ума и сделать влажной. Он дразнил меня, проводя языком по моему клитору, пока я не начала биться об него, тяжело дыша, словно дикое животное.
Я чувствовала, что он не собирался позволять мне отделаться так легко. Я была его пленницей во всех смыслах этого слова. Каждый электрический разряд усиливался, несуществующие колокольчики звенели у меня в ушах. Было что-то слишком греховное в том, что Франсуа был почти одет, а на мне остались только теннисные туфли. Я чувствовала себя такой плохой девочкой, но мне было так хорошо.
Это была настоящая свобода, возможность отпустить всё, чего я когда-либо желала.
Как только Франсуа, наконец, пососал мой нежный бутон, я запустила пальцы в его волосы, дёргая с такой силой и желанием, что побоялась, что вырву их целыми прядями. Если он и возражал, то никак не отреагировал на это, сосредоточившись на том, чтобы довести меня до безумия.
Когда он, наконец, проник языком в моё узкое влагалище, мне удалось приподняться на цыпочки, изо всех сил стараясь удержаться, и выгнуть спину, когда наслаждение пронзило меня насквозь.
— О. Мой. Бог.
Оргазм был быстрым и безжалостным, доведя меня до точки невозврата. Вспыхнул свет, мой слух затуманился, а в голове стало совсем пусто. Это был чистый экстаз, который только ему удавалось доставить мне.
Франсуа не собирался останавливаться на достигнутом, яростно облизывая меня, рыча, как зверь, которым он и являлся. Я продолжала трясти волосами назад-вперёд, вероятно, со стороны это выглядело будто я безумная. С каждым резким движением его языка, с тем, как он проникал в самую сердцевину меня, я погружалась всё глубже в сладкую нирвану.
Ещё одна кульминация окатила меня с ног до головы. На этот раз я не издала ни звука, хотя мысленно кричала от дикого наслаждения. Каждый звук, который Франсуа издавал, продолжал возбуждать меня, каждое движение его шершавого языка приближало меня к пропасти, к бездне далеко внизу.
Возможно, я всегда была влюблена в этого мужчину.
Мрачного, опасного хищника.
Когда кульминация достигла безумной точки, моё тело затряслось в его хватке, он страстно лизал меня, пока я не стала особенно чувствительной. Секунды или, может быть, минуты спустя я почувствовала, что он поднялся на ноги, заключая меня в свои сильные объятия. Когда я прижала руку к его груди, изо всех сил стараясь заглянуть ему в глаза, выражение его лица изменилось, став ещё мрачнее.
Я была не просто его любовницей.
Теперь я была его собственностью.
И я была невероятно взволнована этим.
Он целеустремлённо вышел из комнаты, не говоря ни слова, не отрывая от меня взгляда. Это было так, словно мужчина пытался убедиться, что я не передумаю. Каким-то образом я знала, что даже если бы я это сделала, сделка, которую заключила, будет длиться до скончания веков. Кем я была, чтобы хотеть кого-то другого, кроме того, о ком мечтала каждая девушка?
Плохой парень-альфа. Опасный мужчина. Тот, кто любит рисковать.
Человек, настолько увлечённый всем, что он делал, что у меня буквально перехватывало дыхание. Все в его действиях было методичным, целеустремлённым, как будто, делая это, он молча предупреждал меня, давая мне возможность в последний раз подумать о своём выборе. Хотя по собственническому выражению его глаз я могла сказать, что он не собирался меня отпускать.
Постоянный озноб, щекочущий каждый дюйм кожи, и жар, растущий в глубине моего существа, невозможно было отрицать.
Или объяснить.
Мы рисковали не только его дружбой с моим отцом и моей жизнью.
Мы оба рисковали всем, что, как нам казалось, мы знали друг о друге, нежностью, которую испытывали в разлуке, а не в потребности. А в моём случае я рисковала своим сердцем. Было ли это просто страстью, потребностью в единении? Это не имело значения. Теперь я принадлежала ему.
Франсуа двинулся по коридору, как хищник, каким он и был, тишина в доме была почти оглушительной. Он пинком распахнул дверь своей спальни, втаскивая меня внутрь. Затем он бросил меня на середину кровати. Не колеблясь, он толкнул меня на неё, сдёрнул сначала одну туфлю, потом другую и швырнул их через всю комнату.
Из моего горла вырвался смех, и это непристойное действие ещё глубже погрузило меня в греховный момент.
Мурлыча, я почти сразу же забралась к нему на колени и потянулась к нему, как делала это раньше. Не было никаких слов, которые можно было бы произнести, никаких дальнейших заявлений. Музыка и слова — всё это было в наших действиях.
Франсуа покачал головой, отстраняясь от меня, и лёгкая ухмылка на его лице свела меня с ума. Я раскачивалась назад-вперед, нарочно покачивая бёдрами, пока он медленно стягивал порванную рубашку со своих широких плеч. Пока он пристально наблюдал за мной, я прижала ладони к верхней части груди, согнув пальцы и проведя ими вниз по грудным мышцам.
— Мм-м… — промычал он, сбрасывая рубашку и стягивая ботинки. Его тёмные глаза были заслонены полуприкрытыми веками, а длинные тёмные ресницы скользили по щекам, когда он моргал. То, как вздымалась и опускалась его грудь, ясно говорило о его потребностях, желаниях, которые могли сделать этот момент ещё более бурным.
И я жаждала этого, каждый дюйм моего тела пылал огнём.
Когда Франсуа расстегнул брюки, я в преувеличенной манере провела языком по губам, пощипывая пальцами соски. Боль была восхитительной, и я откинула голову назад, двигая бёдрами вперёд.
— Будь осторожна, моя сладкая куколка. Я могу сломать тебя.
— Я не хрустальная.
— Это ты сейчас так говоришь. — Через несколько секунд он был полностью обнажён, стоял во весь рост и позволял мне любоваться его безумно красивой внешностью. Как может мужчина быть настолько великолепен?
Когда мой взгляд опустился по всей длине его груди, перемещаясь по художественному миру чернил, которые он вытатуировал на своей коже, он проследил за моим взглядом. Молния была окружена виноградными лозами и завитками.
— Символ власти и могущества, используемый богами, — сказал он мне, следуя моему примеру и проводя грубыми подушечками пальцев по рисунку на теле, прежде чем провести рукой по своему члену.
— Идеально тебе подходит.
Его ухмылка стала ещё мрачнее, чем раньше, и я могла поклясться, что можно было прочесть его мысли, ту тьму, которую он испытывал. Я не могла унять дрожь.
Медленно, я передвинулась к изножью кровати, оставаясь на коленях, и провела рукой по своей коже, опуская её ниже. В тот момент, когда я просунула руку между ног, поглаживая ноющий бугорок, Франсуа зашипел, как будто разозлился из-за того, что я прикоснулась
