Гааге, то это наводит на мысль, что агент должен был быть схвачен по прибытии или вскоре после этого.”
“Ты хочешь сказать, они знали, что он придет?- Спросила Шафран.
- Да, именно это я и имел в виду. Что, в свою очередь, может означать только одно из двух. Либо здесь, в голландском отделе, есть двойной агент, который рассказывает немцам все, что мы задумали, чему я не верю, несмотря на почти полное отсутствие веры в остроумие или воображение некоторых из этих офицеров.”
Маркс взглянул на Губбинса и, прежде чем бригадир успел сделать ему выговор, добавил:- Или, как я полагаю, немцы знали, потому что получали все сообщения в Голландию, устанавливая место высадки, дату и время . . . на самом деле, каждая деталь операции.”
- Значит, они захватили и завербовали предыдущих агентов.”
“Я в этом уверен. Даже если другие-нет.”
Губбинс вздохнул. - Я уже говорил вам, Маркс, что в этой организации есть место для эксцентричности, но не для неподчинения. Я знаю о ваших способностях и о вашей ценности. Но есть пределы моей снисходительности. Следи за своим языком.”
- Да, сэр. Но вы знаете, что я прав, сэр. Ты можешь так не говорить, но я знаю, что ты согласен со мной.”
“Я согласен, что есть вопросы, на которые нужно ответить, - согласился Габбинс. “Вот почему я хочу, чтобы вы, Кортни, под присмотром майора Эймиса попытались дать нам эти ответы. Теперь, если Маркс здесь прав, то может быть необоснованный уровень риска, связанный с отправкой вас в Голландию. Также может оказаться неразумным использовать обычные каналы связи для организации приема для вас.”
“Нет, если только вы не хотите, чтобы на посадочной площадке вас встретила кучка отвратительного вида парней в шлемах-угольниках, пахнущих квашеной капустой,- вмешался Маркс.
Губбинс проигнорировал это замечание и продолжил: “Поэтому вы будете брошены в Бельгию вслепую, без предварительного уведомления кого-либо из Сопротивления. Майор Эймис даст вам контактные данные тех членов бельгийского Сопротивления, в которых он абсолютно уверен. Вы ни в коем случае не должны следовать примеру слишком многих агентов и записывать эти детали. Агент не должен требовать чертову шпаргалку для своего задания.”
- Нет, сэр.”
“Установив контакт, вы должны выяснить, насколько это возможно, ситуацию, сложившуюся в настоящее время в Бельгии. Сообщить, что ситуация для крупных Amies. Затем вы должны пересечь границу Голландии. Оказавшись там, вы предпримете аналогичную разведку, исходя из того, что никому из тех, с кем вы встречаетесь или пытаетесь встретиться, нельзя доверять. Вам будут даны контактные данные для Голландии, как и для Бельгии, но вы должны относиться к ним с подозрением. Наблюдайте за отдельными людьми и их помещениями, как профессиональными, так и бытовыми. Не устанавливайте никаких контактов, если вы не уверены, что им можно доверять.”
“Не буду, сэр.”
Теперь впервые заговорил Эймис. - Помните, Кортни, для нас так же важно знать о любых ваших сомнениях относительно наших агентов или местных контактов, как и о тех, кому можно доверять. Так что держите меня в курсе, в любом случае.”
- Если вы решили, что наша сеть была взломана, то вы должны попытаться выяснить, что случилось с нашими агентами, как можно подробнее. Нам нужно знать, сколько их у немцев и что они с ними делают.”
- Губбинс сделал паузу, понимая, что подошел к самому важному из своих требований, прежде чем сказал: - единственные люди в Голландии, которые знают всю необходимую нам информацию, - это старшие офицеры Абвера, и прежде всего Герр Гискес. Я очень уважаю Гискеса как противника. Он не какой-нибудь карикатурный нацистский хулиган. Он умный, безжалостный офицер разведки, который, возможно, сейчас смеется над нами. Должен признаться, Кортни, мне доставило бы огромное удовольствие стереть эту улыбку с его лица.”
“Тогда мне лучше подойти к нему поближе, - сказала Шафран.
“Если сможешь, то да. Пробивайтесь в пронацистское движение в Бельгии. Найдите предлог, чтобы добраться до Голландии. Тогда выясните, что, во имя Господа, известно Гискесу о нас и наших агентах.”
- Да, сэр.”
Губбинс посмотрел на Лео Маркса, который ерзал на стуле, как смышленый школьник в классе, отчаянно желая показать, как много он знает. - Вы ничего не хотите добавить, Маркс?”
“Только то, что тебе не придется беспокоиться о том, чтобы выучить стихотворение, Шафран. У меня есть гораздо лучший метод кодирования. Тот, который немцы не могут сломить . . . Если, конечно, бригадир Губбинс позволит мне его использовать.”
Взгляд, брошенный Губбинсом в сторону Маркса, подсказал Шафран, что это был один из вопросов, вызвавших ссору между двумя мужчинами.
“Об этом поговорим в другой раз, - сказал бригадир. - Ваша главная задача, Эймис,-проинформировать Кортни о различных пронацистских группировках и разработать план нападения. Дайте мне знать ваши мысли к концу недели.”
- Да, сэр.”
“Хорошее шоу. А теперь, если позволите, прапорщик Кортни, Мистер Маркс, мне нужно обсудить с майором Эймисом несколько вопросов наедине. Маргарет вас проводит.”
•••
Габбинс подождал, пока за шафран и Лео закроется дверь, подождал еще несколько секунд, пока они пройдут через приемную, где работали Маргарет и другие секретарши, а затем спросил Эмис:”
- Честно говоря, сэр, я не уверен, что кто-нибудь на Бейкер-стрит способен выполнить то, о чем мы просим.”
“Ты хочешь сказать, что мы должны отказаться от миссии?”
- Нет, это слишком важно. И, честно говоря, это стоит того, чтобы рисковать жизнью одного агента.”
“Что подводит нас к моему вопросу: тот ли это агент?”
Эймис слегка пожал плечами, сосредоточенно поджал губы и ответил: “У прапорщика Кортни лингвистическая беглость значительно улучшилась, и у нас никогда не было женщины с ее боевыми навыками.”
- На самом деле эта миссия не требует этого.”
“Это может сработать, сэр, если ситуация осложнится. Но дело не только в этом. У этой девушки хладнокровная голова. Некоторые могут назвать ее холодной. Я заплатил бы хорошие деньги, чтобы увидеть, как она пойдет пятнадцать раундов с герром Гискесом. Он может обнаружить, что встретил свою пару.”
“Было бы здорово увидеть, как он получит свое возмездие, - согласился Габбинс.
“И еще у нее есть преимущество: сила обольщения. Тот, кто берет на себя эту миссию, должен заставить некоторых мерзких, подлых людей захотеть помочь им.
