не хватило. Что ж, придется обойтись так. Солнце клонилось к закату, и девушка ускорила шаг. День пролетел незаметно. Рэтт наверняка вернулся в трактир, а она еще никогда не бывала в городе одна после наступления темноты. Утром Элла настояла, что хочет сделать покупки самостоятельно, что он ее только замедлит и что нечего парням лезть в женские дела… Теперь, когда улицы начали пустеть, она об этом пожалела. Оранжевый свет померк, уступая бледному сиянию луны, а торговцы и лоточники вовсю прятали товар в тележки и ящики.
Элла вдруг заметила, что ее окружают уже не такие дружелюбные лица, как днем. Эти лица были суровыми, с темными провалами глаз и грубой кожей, испещренной порезами и шрамами. Каждое пристально всматривалось в нее, изучая с головы до ног. И ничего доброго в этих глазах не теплилось. Девушка еще ускорила шаг, чуть не побежала. За каждым углом, на каждой улочке пролегли тени. Она уставилась под ноги. «Просто иди, не останавливайся». Сердце ни с того ни с сего затрепыхалось. Ничего плохого не произошло, но Элле было страшно.
– Эй, красавица! Скучаешь? – окликнул ее хрипловатый голос с другой стороны улицы.
Элла оглянулась. Голос принадлежал мужчине лет на двадцать старше ее. У него были длинные серовато-черные волосы, а лицо наискось пересекал страшный шрам. По спине пробежала дрожь. Она уставилась себе под ноги и продолжила идти. «Еще чуть-чуть. Всего пара поворотов… И почему я настояла, что хочу погулять одна?»
Уже за углом трактира она вдруг будто уперлась в кирпичную стену. Подняв голову, Элла увидела лицо довольно красивого мужчины. Он был на вершок ниже Кейлена, но, наверное, лет на десять старше. Несмотря на его располагающую внешность, его глаза вызывали тревогу.
– Так, так, так… Посмотри-ка, Руфин. Девушка, похоже, заблудилась.
Голос мужчины истекал патокой. Из его открытого рта доносился резкий запах дешевых духов. Элла в испуге отпрянула.
– Ну-ну, малышка. Не убегай.
Сзади подошел другой мужчина – Руфин, неопрятный и жилистый. Его густые черные волосы были зачесаны назад и блестели в лунном свете. На лице застыла тонкая ухмылка.
– Мы всего лишь хотим поиграть.
Оба мужчины неприятно захихикали.
Сердце Эллы колотилось. Руки тряслись мелкой дрожью.
– П-прошу, оставьте меня в покое. Я н-не хочу неприятностей, – слова еле-еле сваливались с языка.
– Мы тоже, малышка, мы тоже. Говорю же, просто хотим поиграть. Ты ведь любишь игры?
Мужчины медленно ходили вокруг нее, подходя всё ближе и ближе, издеваясь и дразня.
– Ну же, не тушуйся. Мы так хорошо проведем с тобой время, что ты сама захочешь с нами расплатиться, – говорил красавчик, гнусно посмеиваясь.
Сбоку что-то мелькнуло, Элла не успела заметить что. Красавчик с воем рухнул на землю. Левой рукой он зажимал кровоточащую губу.
– Девушка попросила оставить ее в покое.
Мужчина, который нанес удар, говорил громко и уверенно. Он был на голову выше обоих бандитов. Между ним и Эллой было два-три лета, не больше, но он держался так, будто повидал немало. Его ярко-зеленые глаза почти светились на фоне фарфорово-белой кожи. Каштановые волосы спадали почти до плеч, а лицо обрамляла такого же цвета короткая, аккуратно подстриженная борода. На ослепительно белом плаще был изображен меч, пронзающий восходящее солнце. Из-под темно-зеленого камзола виднелся нагрудник из полированной стали. Дополняли доспех поножи и наручи.
– Ну всё, сейчас тебе не поздоровится, – прорычал красавчик, поднимаясь на ноги.
Тонкая струйка крови прочертила линию от его губ до подбородка. Он сжал кулаки. Человек в зеленом камзоле склонил голову набок и усмехнулся, будто услышал что-то забавное.
– Каффа! Этот знак… – произнес Руфин, указывая на пронзающий солнце меч. Его голос превратился в шепот: – Рыцари Акерона!..
Каффа недоверчиво сощурился.
– Рыцари? Этот древний культ? Сказок наслушался, Руфин, – фыркнул он.
– Это не сказки, Каффа. Идем, не стоит она того.
Руфин потянул товарища за рубашку в переулок. Тот не двинулся с места, однако Элла разглядела в его глазах нерешительность.
Она прекрасно понимала, что всё еще стоит между мужчиной в зеленом камзоле и бандитами, поэтому медленно отступила на край улицы, постоянно глядя то на одного, то на других.
– Послушай приятеля. Сказки – ложь, да в них намек, – произнес мужчина размеренным голосом. Его пальцы медленно постукивали по округлой серебряной рукояти меча.
Каффа с Руфином переглянулись. Каффа раздраженно выдохнул и, сузив глаза, ткнул пальцем в рыцаря:
– Мы еще встретимся. – Слова сорвались с его губ, будто камни прокатились по ржавой решетке.
– Очень на это надеюсь, – отозвался рыцарь вслед бандитам и снова повернулся к Элле. Он шумно выдохнул, затем неловко улыбнулся и провел рукой по волосам. – Что ж, могло быть и хуже. Вы в порядке?
Элла была поражена его спокойствием. Сердце девушки колотилось так, как будто хотело сбежать, а в животе всё сжалось, но ее спаситель словно всего лишь разнял дерущихся мальчишек.
– Я… Спасибо вам. Я здесь впервые и не знала…
– Ничего страшного. Кэмилин правда прекрасен, только днем. Ночью он меняется, впрочем, как и любой другой город. В одиночку гулять небезопасно, будь ты женщина или мужчина.
– Но вы же ходите сами по себе, – заметила Элла.
– Ну, я – другое дело, сами видели. – Он махнул рукой в сторону переулка, куда убрались бандиты.
– Что ж, ясно… Еще раз спасибо за доброту, но мне нужно идти. Я задержалась, и Рэтт наверняка будет волноваться…
Элла вцепилась в подол юбки, не в силах успокоиться.
– Вам, надеюсь, недалеко? Могу проводить.
– Нет-нет… не надо. Я сама. Спасибо. Берегите себя.
Она быстро зашагала прочь, едва не срываясь на бег. Рыцарь что-то кричал ей вслед, но она не разбирала слов. Сердце продолжало биться в грудную клетку, словно пыталось ее проломить.
По щеке скатилась слеза. Элла тихо заплакала, не сбавляя шага.
Рэтту она ничего не скажет. Не хватало, чтобы он беспокоился. Иначе он никогда не отпустит ее одну.
Рэтт побарабанил пальцами по старому, видавшему виды дубовому столу. Он отколупнул от края щепку – столешница крошилась буквально от прикосновения.
В «Витой дуб» он вернулся час назад. Трактирщик по имени Форн встретил его у входа и сообщил, что для Рэтта письмо. На тощем обветренном лице появилась широкая ухмылка. Рэтт, конечно, сообщил дяде о своем маршруте, но получить письмо едва ли ожидал.
В задумчивости он глотнул эля. Привыкнуть к резкому, горькому вкусу по-прежнему не получалось. Он всегда оставался в горле дольше, чем хотелось бы. Другое дело – сладкая медовуха Ласха Хейвела! Рэтт почти ощущал ее на языке. Этого напитка ему точно будет не хватать. Он с тоской
