ликтором. И пусть сам присматривает за аномалиями в своих поместьях.
— Думаешь, он справится?
— Попробуй, и узнаешь. Все же, он снимет часть нагрузки с твоей Службы. По крайней мере, Гриша не станет плести интриги против императора.
— Еще как стану, — сонно пригрозил с заднего сиденья Барятинский. — Никита, не вздумай отвезти меня домой! Едем к вам и продолжим вечеринку. Иначе я вызову тебя на дуэль. А еще объявлю войну!
— Едем-едем, — успокоил я его. — Спи.
— Сплю, — согласился Гриша.
— Знаешь, Илюха, а ведь в Империи немало аристократов, которые преданы императору, — сказал я через пару минут.
— Это ты к чему? — насторожился Илья.
— К тому, что необязательно в каждой губернии создавать большие отряды ликторов. Но важно иметь крепкую центральную Службу. Как раньше, помнишь?
— Помню, — кивнул Илья.
Он понял, о чем я говорю. Сто лет назад был только один Орден. Ликторов было немного. Но каждого из нас аристократы боялись до трясучки. И не смели даже помышлять о бунте.
— Главное — посадить в каждой губернии надежного человека с хорошей командой, — добавил я. — И почаще менять их местами.
— В этом что-то есть, — согласился Илья. — Я подумаю.
— Кстати, я решил, — спокойно сказал я.
Я не стал уточнять, но Илья сразу меня понял.
— Ты решил, кого хочешь видеть главой губернской Службы ликторов? И кого же?
— Графа Новикова. Он подходит, точно. Кстати, рекомендую вместе с графом взять всю его команду. Пусть работают, как привыкли.
— Ясно.
По голосу Ильи я слышал, что друг обрадован.
Он молчал и рулил. А я улыбался и ждал. И все-таки дождался.
— Барон! — не утерпел Илья. — А на кой тебе понадобилась вся эта канитель с дуэлью? Ты ведь мог просто поговорить с Новиковым!
— Мог, — согласился я. — Но мне хотелось узнать его поближе.
— Барон! Когда-нибудь ты меня доконаешь!
— Ничего. Его величество даст тебе медаль за хорошую службу. В конце концов, все ведь получилось, как вы хотели?
Глава 17
— Что ты собираешься делать с Лабуалями, Барон? — спросил Илья, когда мы подъехали к дому.
Он остановил машину, но не торопился вылезать.
Я удивленно посмотрел на Илью.
— А с ними надо что-то делать? Они свободны, и сами выберут, как им жить.
— Правильно! — сонно подтвердил с заднего сиденья Барятинский.
Я рассмеялся и, перегнувшись через спинку, толкнул его в бок.
— Просыпайся, засоня! Приехали. Кто-то грозился устроить мне эпическую гулянку. Не проспи свою возможность.
У меня как будто гора с плеч свалилась.
Дело было закончено.
Полностью.
Окончательно и бесповоротно.
Фух!
Я вылез из машины и с удовольствием потянулся. Как же хорошо-то а?
На Бернгардовку опускался теплый августовский вечер. Неподвижный воздух казался хрупким и холодным, как тонкое стекло.
Тихо гудели мощные артефакты, которые создавали вокруг участка защитное поле.
Все, больше они не нужны!
Враг разбит, раздавлен и окончательно сгинул в мире Призраков.
Улыбаясь, я вошел в защитное поле. Ощутил легкое покалывание, похожее на щекотку. От этого настроение поднялось еще выше.
Я поднял руки и сделал несколько сложных движений, который научил меня Родион Романович.
Артефакты перестали гудеть, а защитное поле исчезло.
Я обернулся и подмигнул Илье, который тоже вылез из машины и теперь смотрел на меня.
— Вот так, дружище! Осажденная крепость свободна.
Барятинский неожиданно расчувствовался.
— Дай, я тебя обниму, Никита! — радостно завопил он.
И тут же исполнил свою угрозу — крепко стиснул меня в объятиях.
— Только целоваться не вздумай, — засмеялся я.
Вырвался из рук Барятинского и толкнул створку ворот.
— Загоняй машину, — сказал я Илье.
Огромная жабья голова, которую мы привязали на крышу машины, покачиваясь вплыла во двор.
— С таким грузом тебя ни один извозчик не повезет, — весело сказал я Барятинскому.
— Вызову грузовую машину, — отмахнулся он.
Я запер ворота, с лязгом задвинув металлический засов. Машинально подвесил на створку охранную печать с обратным рисунком. Она не мешала желающим выйти наружу. А вот с улицы печать никого не пустит.
Свобода — это хорошо. Но элементарную заботу о безопасности никто не отменял.
Я повернулся и увидел на крыльце Алену Ивановну. Она смотрела на меня, и в ее взгляде была тревога.
Когда я поднялся на крыльцо, Алена Ивановна подошла ко мне.
— Как вы съездили, Никита Васильевич? — тихо спросила она. — Удачно?
— Великолепно, Алена Ивановна! — улыбаясь, ответил я. — Наконец-то, все дела в Столице закончены. Остались мелочи, и можно будет вернуться в Волково. Знали бы вы, как я скучаю по своему поместью! Там сейчас очень хорошо. А сегодня предлагаю устроить настоящий праздник. Нам всем надо хорошенько отдохнуть и повеселиться.
— Конечно, Никита Васильевич.
Алена Ивановна слабо улыбнулась.
— У вас что-то случилось? — спросил я.
— Все хорошо, — ответила Алена Ивановна.
Она замолчала, прикусив нижнюю губу. А потом снова посмотрела на меня.
— Никита Васильевич, зачем вы сняли защитное поле?
— Как это зачем? — удивился я. — Опасности больше нет, никому из призраков не нужно прятаться и отсиживаться за стенами этого дома. Вы свободны, Алена Ивановна! И Степан тоже. И даже кот, которого приватизировал мой неугомонный демон. Разве это не прекрасно?
— Прекрасно, — еле слышно ответила Алена Ивановна.
— А где Кира? — спросил я.
— Кира Андреевна прилегла. Ей немного нездоровится, но ничего страшного. Особенности женского организма.
— Понимаю, — улыбнулся я. — Пусть поспит. А куда спрятался Степан?
— Он у себя наверху. В комнате на чердаке, разбирает свои архивы.
Алена Ивановна покачала головой.
— Простите, Никита Васильевич.
Она повернулась и ушла в дом. Я удивленно посмотрел ей вслед, но тут же вспомнил про пристава Заужского. Он ведь
