должен вернуть Кире ее магбук. А времени у пристава все меньше и меньше.
Из простой человеческой заботы о ближнем я немедленно достал магофон и набрал номер пристава.
— Лаврентий Павлович, привет! Через два часа жду тебя в Бернгардовке. Будем праздновать поимку ректора. Кстати, ты узнал, откуда в моем будущем доме взялись мешки с магоцветом и магические рубины? Ширяев раскололся?
— Да, я только что вернулся с задержания. Взяли всю банду. Сейчас пишу рапорт полицмейстеру.
— Отложи до завтра и приезжай, — посоветовал я. — Отправишь вместе с протоколом допроса. Твоим бандитам не повредит ночь в участке — только сговорчивее будут.
— Никита Васильевич, полицмейстер меня живьем съест! — запротестовал Заужский.
— Скажи ему, что едешь ко мне, — усмехнулся я. — Пусть тоже приезжает, если не испугается. Мне с ним еще о Прокудине надо поговорить. Лаврентий Павлович, брось! Работа — это такая дрянь, которую невозможно закончить. Только прервать насильственно. Вот и прервись ненадолго.
— Ладно! — решительно сказал Заужский. — Выезжаю.
— Не забудь магбук, — напомнил я.
— Я его уже приготовил. Лежит на столе, прямо передо мной.
— Вот и отлично.
Я повесил трубку и задумчиво посмотрел на чердачное окно. Всего один шаг через Тени — куда удобнее, чем подниматься по ступенькам.
Но решил не пугать Степана своим внезапным появлением.
Удивленный собственной вежливостью, я поднялся по лестнице. И даже постучал в люк чердака прежде, чем упереться в него макушкой и приподнять.
Степан сидел на старом сундуке и копался в своих бумагах.
— Привет, Степа! — улыбнулся я. — Чем занимаешься?
— Привет, Никита! Разбираю архив. Попросил Николая купить несколько коробок для переезда — нельзя же оставить бумаги здесь.
— А куда повезешь? — поинтересовался я.
Степан растерянно пожал плечами.
— Не знаю. Возвращаться на дачу я не хочу, сам понимаешь.
— Погости у меня, — предложил я. — В Волково. Дом большой, места хватит. К тому же, ты хотел посмотреть черную аномалию.
— А можно? — обрадовался Степан.
— Конечно, — улыбнулся я. — Поедем вместе. Посмотришь, как я живу. Ты ведь ни разу не был у меня в гостях.
— Не был, — согласился Степан. — Спасибо, Никита! Я… я подумаю.
— Думай, — согласился я. — Имей в виду, сегодня у нас вечеринка. Вы приглашаетесь всем семейством, и отказ не принимается. Кстати, Степа, как твой сын? Я так и не выбрал время с ним поговорить.
— Николай в порядке, — задумчиво улыбнулся Степан. — Мы стараемся проводить как можно больше времени вместе. Знаешь, Никита, для меня это так непривычно — взрослый сын. Нет, мы ведь жили вместе — на даче. Но Николай ничего не знал обо мне. А я…
Степан опустил голову.
— Всю его жизнь я был рядом с ним. Но не смог уберечь его ни от одной ошибки.
Я положил руку на плечо Степану.
— Нет смысла расстраиваться, дружище. Что было — то было. Сейчас у вас начинается совсем другая жизнь. Кстати, я снял защитное поле. Так что ты теперь можешь свободно выходить отсюда.
— Спасибо, Никита!
— Слушай, отложи в отдельную коробку все бумаги по сверхдемону, — вспомнил я. — Я найду время их посмотреть. Наверное, найду.
— Конечно.
— Ладно, дружище, я побежал. Хочу заглянуть к Кире. Постарайся не раскисать, ладно? Имей в виду — мы с Илюхой рядом.
К Кире я тоже спустился по лестнице. Тихонько постучал в дверь. Не получив ответа, заглянул в комнату.
Кира не спала. Она лежала в постели и, улыбаясь, глядела на меня.
— Привет! Я слышала, как ты вернулся.
— Привет, солнышко, — улыбнулся я.
Присел рядом с Кирой на кровать и взял ее за руку.
— Нам с тобой надо серьезно поговорить.
Уверен, такие разговоры женщины всегда предчувствуют заранее. Потому что Кира ничуть не встревожилась. Она улыбнулась, глядя на меня снизу вверх.
— Я прошу тебя стать моей женой, — твердо сказал я. — И поехать со мной в Волково.
Да, это уже было негласно решено между нами. Но я понимал, что свои намерения надо высказать прямо и ясно.
— Никита, ты только не удивляйся…
Кира потерлась лбом о мою руку.
— Я тебя люблю. Ты сильный, решительный. Ты все можешь сам. Зачем тебе я?
— Потому что я сильный и решительный, — улыбнулся я. — И хочу быть таким и для тебя тоже. Это достаточный аргумент?
— Вполне, — улыбнулась Кира. — Я согласна. Когда мы выезжаем?
Я пожал плечами.
— Через пару дней. Надо убедиться, что с нашим новым домом все в порядке, и подписать документы с князем Голицыным. А с переездом Семен Евграфович управится сам. Илья ему поможет, если будет нужно.
Я растянулся на кровати рядом с Кирой, закинув руки за голову, и решительно заявил:
— Знаешь, я счастлив! И хочу сегодня устроить вечеринку. Ты сможешь спуститься?
— Конечно, — ответила Кира. — У меня все хорошо, просто захотелось немного полежать.
— Слушай, а ты не знаешь, почему Алена Ивановна сама не своя? — спросил я.
— А ты не догадываешься?
— Нет, — хмыкнул я. — Тонкости женской психологии не по моей части. Я подумал, это оттого, что ей пришлось несколько дней просидеть здесь, как в тюрьме. Но теперь опасности нет. Я снял защитное поле, так что все свободны.
— Вот поэтому она и расстроилась, — тихо сказала Кира.
— Не понял, — удивился я. — Объясни.
— За эти дни мы тут все сдружились, — объяснила Кира. — Стали почти семьей. Правда, глава семьи все время в делах и разъездах!
Она лукаво посмотрела на меня.
— Глава семьи? — изумился я.
— Да, — кивнула Кира. — А что тебя удивляет?
— Ничего не понимаю, — признался я. — Объясни, как можно проще.
— Все тоже хотят поехать в Волково, — рассмеялась Кира.
— А почему они мне ничего не говорят?
— Как ты себе это представляешь?
Кира шутливо толкнула меня ладонью в лоб.
— Не могут же они напрашиваться. А вдруг
