до воскресенья
КРИС
Когда Трикси произнесла эти три слова, ощущение, охватившее меня, было почти осязаемым, как удар мяча, коснувшегося ладони. Мой пульс не просто участился, он усилился, как будто каждый удар сердца отдавался ярче в груди.
– Я чертовски сильно тебя люблю, Трикс. И уже так давно, что хочу кричать об этом на весь мир. – Сказать это вслух было все равно что развязать узел, затянутый на моем горле вот уже десять лет. Что-то важное высвободилось внутри меня. Это не было похоже на взрыв фейерверков и свет прожекторов. Но словно произошел щелчок, когда наши пазлы соединились и встали на свои места.
Серьезность в ее глазах действовала на меня словно магнит, тянущий за собой мысли, которые я толком не мог окончательно сформулировать. Свадьба, обязательства, совместное будущее. Каждое слово приобретало все больший вес в моем сознании, а ее любовь вдохновляла меня.
– Пойдем отсюда. Я хочу трахнуть тебя шестью разными способами до воскресенья. – И среди них будет простое, ничем не замутненное занятие любовью. Такое, когда чувствуешь контакт на уровне души, а весь мир вокруг перестает существовать для вас двоих.
Она улыбнулась мне так красиво, что я чуть не забыл, как дышать.
– Тогда хорошо, что воскресенье уже завтра.
Уже воскресенье? Завтра должен был состояться завершающий пикник, и я надеялся уговорить ее не идти туда. Я бы лучше остался дома в постели с ней.
А еще это будет последнее свободное воскресенье на какое-то время. На следующей неделе начинался тренировочный лагерь, и у меня не предвиделось времени ни на что, кроме футбола. Ну, футбола и секса с моей девушкой.
Я услышал какой-то звук у двери в раздевалку или в коридоре за ней. Трикси округлила глаза, и мы взорвались от смеха. Она схватила меня за руку и потянула в коридор. Какая-то парочка стремительно выбегала из отверстия в заднице улья, но было темно, как в пещере, поэтому кто бы там ни охотился за сплетнями, им удалось скрыться.
Ну и хорошо. Я надеялся, что слухи распространятся быстро и до Энтони и Рэйчел дойдет, что Трикси теперь уже точно не девственница. Эти ублюдки могли катиться ко всем чертям.
Когда мы вернулись к Трикси домой, я хотел сразу же отнести ее наверх, но она, как ответственный взрослый человек, сначала решила проверить куриц. Люк все еще дулся, но он не мог устоять перед клубникой, и Трикси удалось пару раз потискать его, хотя этот петух выглядел сердитым, как дети, которых их бабушки щиплют за щеки.
Я не собирался ничего говорить Трикс, но я думаю, что Люк ревновал так, будто я отбил ее у него.
Она вернула своих цыпочек в курятник и посмотрела на Люка, который уселся прямо в грязь. Его подружки окружили его снова, кудахча и пытаясь утешить.
– Не понимаю, что с ним творится. Наверное, отвезу его к ветеринару на следующей неделе. Я никогда не видела, чтобы он был таким подавленным.
– Я с ним поговорю. – Я оттащил ее от угрюмого петуха и повел назад к дому. – По-пацански.
– О боже.
Я не доставил ей удовольствия подразнить себя. Подхватил ее на руки, перекинул через плечо и понес в дом. Мне не терпелось попробовать те шесть способов.
И мы попробовали. Первый был на кухонном столе, прямо за задней дверью. Что сказать, я был голоден и нетерпелив. А она была такой сладкой. Особенно когда кричала мое имя, пока я облизывал ее как вкусняшку, которой она и была.
Потом я позволил ей оседлать меня, как ковбойше, которой она и была.
Ночь уже близилась к середине, когда мне наконец удалось заняться с ней любовью.
В тот момент мы были вместе на глубинном уровне. Не только наши тела, но, я уверен, даже наши души неразрывно сплелись друг с другом.
– Я чувствую, как бьется твое сердце, – нежно сказала Трикси, и от ее придыхания в голосе по мне прокатилась очередная волна удовольствия.
Я чувствовал, как нерушима связь между нашими телами, когда наслаждался сладостью ее поцелуев, жадно глотал ее стоны, запечатлевая в памяти каждое нежное прикосновение, каждый роскошный изгиб. Все, чего я хотел, – лишь смаковать этот идеальный момент.
– Оно бьется для тебя, каждый удар, когда бы то ни было, только для тебя.
Ее дыхание снова участилось, когда я стал ласкать ее тело руками, ощущая каждый изгиб и каждую впадинку.
– Никогда, никогда не прекращай меня любить, – взмолилась Трикси едва слышно из-за звуков нашего дыхания.
Ощущения, которые я испытывал, когда мы занимались любовью, не походили ни на что другое, поэтому я не хотел, чтобы все это заканчивалось. Даже когда мы неумолимо приближались к оргазму, никто из нас не разрушал чистого ощущения эротической близости, даже когда мы остановились, чтобы перевести дыхание и смотрели друг другу в глаза, я чувствовал… бесконечность.
– Никогда. Я люблю тебя, Трикси, – прошептал я, почти касаясь ее губ. – Ты моя навсегда.
Она кончила, ее оргазм потянул и меня в блаженство, в котором было не только удовольствие, но и любовь. Так много любви, что я упивался ею, позволяя ей затопить все вокруг. Будто никого и ничего не осталось, кроме меня и Трикси.
Когда она задремала в моих объятиях, я понял, что теперь всегда хочу засыпать только так.
К тому времени, когда солнце стало пробиваться через занавески, я все еще был безумно влюблен и помнил, как моя девочка ответила мне взаимностью. Я потянулся к ней, но Трикси уже вылезла из постели. Она стояла обнаженная и, нисколько не смущаясь этого, перебирала свой гардероб с таким видом, будто готовилась к войне, или пикнику, что в этом случае было одним и тем же.
– Ты уверена, что хочешь идти? – Я смотрел, как она задержала взгляд на сарафане, и у меня участился пульс от мысли о том, как я мог бы поднять его вверх по ее бедрам или засунуть свою голову под него. Если ей нужно что-то надеть, я бы выбрал именно его. – Мы могли бы остаться, заказать еду и оставить Рэйчел и все ее козни в прошлом.
Она обернулась, и наши взгляды встретились.
– Я слишком давно избегаю Рэйчел и Королев пчел. Игнорирование ее вчера вечером помогло показать, что все ее поступки в мой адрес бессмысленны. Но с меня хватит. Если она там будет, это не значит, что я должна пропустить все то, что хочу сделать.
Я сел на кровати, ощущая прилив гордости и любви. Передо мной стояла девушка, которая научилась стойко преодолевать трудности, принимать себя такой, какая она есть, а теперь она готова закрыть ту главу в своей жизни, которая так долго причиняла ей боль.
– Хорошо. Тогда мы придем и покажем Рэйчел, что у нее нет никакой власти над нами.
Трикси улыбнулась, и в ее глазах загорелся такой яркий свет, что солнце в то утро показалось тусклым.
– Вот именно.
Я как будто увидел кусочек нашего будущего, в котором нам не нужно никому ничего доказывать. Сегодня мы выходим на игровое поле, но после этого последнего матча перед нами будет вся наша жизнь.
Рэйчел понятия не имела, против кого играет.
Мы приехали на пикник, в воздухе витали непринужденные разговоры и смех. Ряды столов были накрыты клетчатыми скатертями, множество блюд были призваны продемонстрировать кулинарные умения одноклассников Трикси. Предполагалось, что сегодняшнее мероприятие будет менее формальным, чтобы те, кто успел восстановить связь друг с другом, могли еще немного пообщаться, прежде чем разъедутся. По крайне мере те, кто не застрял в своих лучших временах, которые уже прошли.
Мы блуждали в толпе, останавливаясь поболтать то тут, то там. Трикси представила меня своей любимой учительнице-монахине, жизнерадостной женщине с заразительным смехом. Мы прошли дальше, чтобы поздороваться с другими, и к этому моменту я уже ощущал себя гораздо больше просто парнем Трикси, чем спортивной звездой. Никто из ее одноклассников или их семей не смотрел на меня так, будто я какое-то божество, спустившееся со своего небесного трона на землю, чтобы удостоить их своим присутствием. Я был таким же парнем, как остальные. Было странно и непривычно, но мне понравилось.
Большинство присутствующих пришли сюда с семьями, и по ощущениям было
