— кричит Грейсон из раздевалки.
Я делаю шаг к ней.
— Спасибо, что пришла.
— Папа заставил меня... Не то чтобы я не хотела быть здесь. Я просто не хотела все усложнять, — говорит она.
Я протягиваю руку и сжимаю ее ладонь. Такое простое, мать его, прикосновение. Но как только моя кожа соприкасается с ее, я чувствую, как меня охватывает всепоглощающее чувство покоя. Как будто я только что вернулся домой после длительного отсутствия.
— Я так чертовски скучал по тебе, — шепчу я и притягиваю ее к себе.
На мгновение она напрягается, а потом я чувствую, как ее тело расслабляется и прижимается к моему. Ее руки смыкаются вокруг моей талии.
— Мне так жаль. Я бы хотела, чтобы все было по-другому. Правда, — говорит она.
— Все возможно, Лили. Единственные люди, которые решают нашу судьбу, — это мы. Ты и я. Это единственное, что имеет значение. Пока мы вместе, мы можем преодолеть все. — Я целую ее в макушку.
— Хотелось бы, чтобы все было так просто. — Лили высвобождается из моих объятий, и я чувствую, как она пытается отстраниться от меня.
— Скажи мне, что ты меня не любишь... Скажи, что ты меня не любишь, и я перестану бороться за нас. — Это ложь. Я никогда не перестану бороться. Но ей не нужно это знать.
— Я не могу... — Она качает головой и опускает глаза.
— Тогда я не успокоюсь. Я никогда не остановлюсь. — Я поднимаю ее подбородок и заставляю посмотреть на меня.
— Мне нужно идти. Прости меня. Мне не следовало приходить сюда. Я просто хотела... мне нужно было увидеть тебя, — признается она.
— Тебе лучше остаться. Ты можешь посмотреть игру со скамейки запасных вместе со мной. — Я слегка пожимаю плечами. Притворяясь, что это не имеет значения.
— Я не могу, — повторяет она. И, не говоря больше ни слова, Лили поворачивается и уходит. Только тогда я замечаю двух крупных мужчин в черных костюмах, которые следуют за ней. Я был так увлечен встречей с ней, что не заметил, что за нами кто-то наблюдает.
Глава тридцать первая
Лилиана
Мне не следовало идти на игру вчера вечером. Я хотела поддержать Трэвиса. Хотя я надеялась, что он не заметит мое присутствие. Когда отец вручил мне свитер и сказал, чтобы я надела его, что мы идем на игру, я не стала с ним спорить. Не после того, как я весь день боролась сама с собой по этому поводу.
Мне определенно не следовало идти в раздевалку, и я не должна была позволять Трэвису обнимать меня так, как он это делал. Мне хотелось прижаться к нему и никогда не отпускать. Я хотела слиться с ним воедино, почувствовать себя в безопасности в его объятиях.
Я не могу этого сделать. Не могу рисковать его безопасностью. В моей голове сейчас такая неразбериха. Я понятия не имею, как поступить правильно.
Я беру телефон, перехожу в групповой чат с моими кузинами Тилли и Авророй и нажимаю на значок видеозвонка. Может, они смогут образумить меня — ну, по крайней мере, Тилли. Она у нас умная и рассудительная. Не то чтобы Аврора была глупой. Просто она не использует свои мозги ни для чего хорошего.
— Привет, незнакомка, как поживает Канада? — Тилли отвечает первой.
— Холодно. Как дела дома? — спрашиваю я, и мое сердце слегка замирает, когда я произношу это слово.
Дом. Этот город должен был стать моим новым домом. Я должна была начать здесь жизнь с Трэвисом. А теперь я понятия не имею, что мне делать. Я уволилась с работы в Нью-Йорке. На всю следующую неделю у меня были назначены собеседования с рекламными агентствами.
— Тихо, учитывая, что все в Ванкувере с тобой, — говорит Тилли.
— Сучка, почему ты так долго не звонила? — Аврора вступает в беседу со своей обычной бравадой.
— Извини... Я была... ну, я была... ну, вы знаете. — Я пожимаю плечами.
— Что случилось? Кого мне нужно заставить исчезнуть? — спрашивает она.
— Никого, — говорю я ей.
— Как Трэвис? — спрашивает Тилли.
— Он сказал, что сможет снова играть не раньше, чем через два месяца.
— Но как он? — спрашивает Тилли. Я смотрю на Аврору, а она смотрит прямо на меня, внимательно изучая каждую черточку моего лица.
— Я порвала с ним, — шепчу я.
— Какого хрена ты рассталась с этим парнем? Ты его видела? Черт, Лил, он безумно горяч. И по тому, как он двигается на льду, я могу сказать, что он отлично трахается. Так что, повторюсь, какого хрена ты с ним порвала? — Аврора с вызовом поднимает бровь. — Если только он не сделал тебе что-то плохое?
Я знаю, что она делает. Она провоцирует меня. Ждет, как я отреагирую. Но я слишком измотана, чтобы играть с ней.
— В него стреляли, Аврора. Из-за меня, — говорю я ей. — Я не могу быть с ним и рисковать тем, что из-за меня его убьют.
— Чушь. Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала. Тилли, ты же умная. Скажи ей, что это глупо.
— Во-первых, я не самая умная из вас. Вы обе очень умные. А во-вторых, в кои-то веки я с ней согласна, Лил. Это глупо. Это не повод расставаться с кем-то, — говорит Тилли.
— Беречь его — это не глупость. Я не смогу жить дальше, если из-за меня с ним что-то случится. — Я вздыхаю.
— Почему ты продолжаешь настаивать на том, что ты имеешь к этому отношение? Разве в того парня, Кинга, не стреляли не так давно? Ты тут ни при чем.
— Я подслушала разговор папы и мистера Монро, и они сказали, что тот, кто стрелял в Трэвиса, сказал ему, что это из-за меня.
Девочки дружно ахают.
— Подожди, но я думала, что твой отец не имел к этому никакого отношения? — спрашивает Аврора, и я пожимаю плечами.
— Он не имел.
— Тогда кто же это был? Кому понадобилось стрелять в Трэвиса из-за тебя? — спрашивает Тилли.
— Я не знаю. — Я качаю головой. — Я пыталась это выяснить. Но безрезультатно. Мы не смогли
