найти нападавшего.
— Мне так жаль, Лил. — Тилли вытирает слезы. Она всегда была эмоциональной — девушка плачет из-за рекламы салфеток. Хотя я ценю всю работу, которую проделывают для хорошей рекламы, это уже слишком... даже для меня.
— Не плачь. Ты заставишь плакать меня, а я уже достаточно нарыдалась на этой неделе, — говорю я.
— Ну, я все еще думаю, что расставание с Трэвисом было дерьмовым шагом. Если хочешь знать мое мнение, ты должна быть с ним. Помочь парню восстановиться. Обтирания губкой и все такое. — Аврора взмахивает рукой в воздухе с дьявольской ухмылкой на лице. Я смеюсь, когда она начинает махать на себя, словно веером.
— Прости, Лил. Мне нужно идти. Скоро начнутся занятия. — Тилли оглядывается по сторонам, и только сейчас я замечаю, что она находится в лекционном зале.
— Спасибо, что поболтали. Мне все равно нужно вытаскивать свою задницу из постели, — вздыхаю я.
— До скорой встречи, — говорит Аврора, отключаясь от чата первой.
— Мне очень жаль, Лил. Ты должна делать то, что подсказывает тебе сердце. Если оно хочет, чтобы ты была с Трэвисом, то иди к нему. Если нет, то возвращайся домой, и мы сможем напиться.
— Спасибо, Тилли.
Экран гаснет, и я откидываюсь на подушку. Не знаю, как долго я смотрела в потолок, но в конце концов урчание в животе заставило меня сползти с кровати.
— Что ты здесь делаешь? И что, черт возьми, случилось с твоей головой? — раздается голос дяди Маттео из холла.
— Я здесь, потому что я нужна своей кузине. А волосы я покрасила, потому что тетя Иззи сказала, что с блондинками веселее. Кстати, она была права, — отвечает Аврора, с ухмылкой засовывая в рот жевательную резинку. — Мне было очень... весело.
Я бегу по коридору, как только слышу ее голос.
— Аврора? — Я только утром разговаривала с ней, а теперь она здесь. Моя кузина протискивается мимо отца, бросается ко мне и обнимает руками мою шею. Она крепко сжимает меня. Даже немного слишком.
— Я не могу дышать, — говорю я ей.
— Прости. Я просто скучала по тебе, — говорит она, отстраняясь.
Я протягиваю руку и провожу пальцами по ее волосам.
— Мне нравится.
— Правда? Мне тоже, — говорит Аврора и поворачивается к отцу. — Я хорошо выгляжу, правда, папа?
— Ты всегда выглядишь прекрасно, Аврора. Для этого тебе не нужно быть блондинкой, — говорит он.
— Мама — блондинка, — напоминает ему Аврора.
— Твоя мама — натуральная блондинка, — возражает он. — И перестань пытаться сменить тему. Как ты сюда попала?
— Я прилетела самолетом. Первым классом, разумеется. Это не то же самое, что частный самолет, но вполне неплохо. — Аврора улыбается.
— Одна?
— Да, совсем одна. Кто бы мог подумать, что я способна на такое? — Аврора закатывает глаза и хватает меня за руку. — Пойдем, нам столько всего нужно успеть, — говорит она, таща меня обратно вверх по лестнице.
— Аврора, мы еще не закончили говорить об этом, — зовет ее дядя Маттео.
— Хорошо, папочка. Я найду тебя, когда закончу с Лил.
Я поворачиваюсь и слабо улыбаюсь дяде, а он лишь качает головой.
Как только мы закрываемся в спальне, Аврора поворачивается ко мне с дьявольской ухмылкой на лице.
— Ладно, мы обсудим, как вернуть этого мальчика, — говорит она.
— Нет, мы не будем этого делать. И в Трэвисе О’Ниле нет ничего мальчишеского — поверь мне.
— Нет, обсудим. Ты чертовски несчастна, и я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как ты причиняешь себе боль, потому что придумала себе какую-то ерунду.
— Аврора, все не так просто. — Я издаю протяжный вздох и падаю на кровать. — Его подстрелили из-за меня.
— Ты же знаешь, что дядя Лука бросился под пули ради тети Кэти? И у них все хорошо.
— Это другое.
— Почему?
— Дядя Лука всегда был частью нашей жизни. Он знал о рисках. И кроме того, в него всегда стреляли. Для него это не было чем-то новым.
— Он был футболистом, когда прыгнул под пули. Я смотрела несколько новостных роликов. Он повел себя как настоящий герой, правда. Но дело не в этом. Дело в том, что... в Трэвиса стреляли, но он выжил, Лил, а ты ведешь себя так, будто парень мертв.
— Нет, поверь мне, меня бы тоже уже не было, если бы он действительно умер. — Я качаю головой.
— Твои волосы выглядят так, словно ты не мыла их неделю, а под глазами у тебя темные мешки. Но, конечно, давай притворимся, что все в порядке, — говорит она, указывая на мое лицо.
— Спасибо большое. — Я толкаю ее в плечо.
— Ты знаешь, что я люблю тебя, но должна сказать, что ты ведешь себя как идиотка. Ты любишь его. Он любит тебя. Конец. — Аврора хлопает в ладоши. Как будто только это важно. Как будто все решено.
Я бы хотела, чтобы все было так просто. Если бы любви было достаточно, чтобы преодолеть все. Но это не так.
— Ты строишь из себя мученицу, потому что боишься, что тебе будет больно. Но вот в чем дело, дорогая... Ты — Валентино. Мы ни от чего не убегаем. Мы смотрим своим страхам в глаза и душим их. И мы не даем им возможности расти и душить нас.
Я смотрю на нее и фыркаю.
— Кто наделил тебя этой мудростью?
— Дедушка. — Она улыбается. — И он прав. Никто не может быть страшнее дедушки, — говорит она. — Ну, кроме, может быть, дяди Тео. Твой отец на том же уровне.
— Так и есть. — Я смеюсь.
Но права ли она? Неужели я бегу от того, что у нас с Трэвисом есть, только потому, что мне страшно? Я знаю, что ужасно боюсь, что с ним что-то случится, что я потеряю его навсегда. А оттолкнуть его... ну, это практически то же самое. В любом случае его больше нет в моей жизни.
Глава тридцать вторая
Трэвис
Дверной звонок разносится по всему дому, постоянно повторяясь. Кто-то не перестает
