курс норд-вест. Перехват. С истребителями не связываемся. Работаем по пикировщикам.
Мотор поет свою песнь. Датчик температуры медленно ползет к зеленой зоне. Ремни пристегнуты, приборы проверены, зеркала выверены.
— Господа, доложить готовность.
— Десять. Готов, — сразу отзывается ведомый.
— Дюжина, не готов. Мотор грею.
— Доложить по готовности.
Через пять минут с палубы авианосца срываются первые истребители. Солнце высоко, волнение слабое. Погода курортная. А где-то там за горизонтом рубят винтами воздух «Даунтлесы» и «Уалдкеты», стелются в партере «Девастаторы».
— Господи, дай чтоб хватило патронов, — шепчет прапорщик и сдвигает сектор газа.
Глава 23
Санкт-Петербург
14 августа 1941. Князь Дмитрий.
— Проходи! Чай, кофе? — всевластный император Алексей Николаевич поднялся из-за стола навстречу своему порученцу.
— Добрый день. Мне как всегда кофе.
— Располагайся. Извини, что корабля на бал, — царь поднял трубку телефона. — Пожалуйста в кабинет чай с лимоном, кофе из последней партии, набор на двоих.
— Что случилось? По лицу вижу.
Алексей переложил стопку бумаг на край стола. Вид у царя мрачноватый, но в глазах светится огонек.
— Последние сводки читал? Нашим морякам чувствительно щелкнули по носу. Недооценили янки, вот и поплатились.
— Насколько серьезно? В газетах пишут о сражении и боях на островах. Оценки нейтральные и благолепные.
— Ты левацкую прессу не читал. Я тебе пришлю подборку. Посмеешься.
— Тебя опять именуют Дракулой, кличут кровопивцем?
— Пустое. Привык давно. Сам знаешь, я на самом деле буквально пью кровь русского народа. Вот только утром очередное переливание сделали, — Алексей рефлекторно потер сгиб руки.
Князь стиснул зубы, он слишком хорошо знал сюзерена, врагу бы не пожелал такое. Зависеть от врачей, бояться ушибов, малейших царапин и всегда возить с собой холодильник с консервированной кровью — хорошего в этом мало.
— За такие сравнения казаки молча зарубят, а работяги с заводов и верфей морду в кровь разобьют. Может не слышал, но в народе все твои доноры числятся твоими кровными братьями.
— Слышал. Как еще Наталья Сергеевна меня терпит такого несчастного. Постоянно в делах, месяц не могу ее с детьми на яхте дальше Кронштадта вывезти. Сидит со мной взаперти, как Мария Магдалина.
— Не наговаривай. Любит тебя императрица, ты ее любишь, иначе такого бы не говорил. Дурак ты, Твое Величество. Даже при друзьях такого бы не говорил. Тебя люди уважают, молятся за твое здоровье. И вообще, уныние смертный грех.
Император в ответ усмехнулся. Настроение с утра капитально испортили. Дмитрий не виноват, но попался под руку, потому услышал то, что царь старался держать в себе.
— С грехами сам разберусь. У меня целых три патриарха. Отмолят. Наши у Антигуа нарвались на горячий прием, сами виноваты.
— Серьезно вляпались?
— Не так чтоб очень. Большие потери в людях. Летчиков как косой проредило. Больше половины действующего состава эскадр встало на ремонт, собирают конвои чтоб перетащить калек на балтийские верфи. Болезненно, но не фатально. Янки по косвенным данным тоже кровью умылись.
— Баш на баш? — Дмитрий недоуменно приподнял бровь. — С нашим перевесом в силах удивительно. Американцы нашли второго Нельсона?
— Не сказал бы. Скорее мои адмиралы умудрились разыграть мистерию Максимилиана рейхсграфа фон Шпее.
В дверь постучали, затем слуга внес серебряный поднос с чашками, заварником, тарелочками и небольшим самоваром.
— Спасибо, — царь благодарно кивнул.
Дмитрий потянулся к кофе. Сам аромат бодрил, возбуждающе щекотал ноздри.
— Ну, как тебе?
— Недурственно. Мягкий, крепость чувствуется. Хороший кофе.
— Отстал ты от жизни. Это новинка сезона. Настоящий русский кофе.
— Если не ошибаюсь, у нас кофе под своими марками несколько десятков лет обжаривают, сушат и упаковывают.
— Верно. Раньше обрабатывали, но не выращивали. Эта партия с наших плантаций.
— Конго?
— Все верно. Какао у нас тоже теперь отечественный. Не одними ураном, медью и каучуком богата колония.
Царь сам пил крепкий черный чай. Как и его отец, предпочитал с лимоном. Дав гостю немного отдохнуть и взбодриться, Алексей отодвинул поднос и поставил локти на стол.
— Мне нужен совет. Беда у нас. Михаил Александрович отставку просит.
— Адмирал Кедров? — князь поддался вперед.
Император кивнул.
— Понятно. Со здоровьем у него неважно. Давно ожидалось.
— Потому и отпустил. Вчера подписал рапорт. Пенсия, право ношения мундира, придворный чин, дал поручение купить для Александра Михайловича усадьбу где пожелает. Знаешь, все равно грустно. Тяжело без его головы нам будет.
Император поднял глаза на собеседника.
— Как думаешь, может попросить дядю принять адмирала на Кавказе? Не помнишь, они дружат?
— Не знаю. Александр Михайлович был очень дружен с моим покойным папой.
Оба замолчали. Дмитрий кивнул на пепельницу, получив беззвучное разрешение кивком, закурил. Упоминание папы, заставило князя дать себе зарок вырваться и съездить повидать маму. В последние годы Ксения Александровна жила в Крыму во дворце своего старшего брата. Мраморные стены Ливадии стали приютом для старшего поколения Романовых. Впрочем, царю Алексею мама Дмитрия приходилась родной тетей. Сам царь никогда никому не говорил, но именно его папа в свое время посоветовал обратить внимание на молодого родственника в МИДе. Не пожалел.
— Кого по твоему мнению лучше поставить верховным командующим?
— Интересный вопрос. Помнится, я прошлый раз был за Вержбицкого, а ты выдвинул Кедрова, — князь прищурился, глядя на закручивающиеся спирали сигаретного дыма.
— Это было в прошлый раз. Ты все правильно оценил, но не до конца.
— Кого сам Михаил Александрович предлагает?
— Молчит.
— Кто у тебя из молодых грамотных и энергичных?
— Много. Да хоть Калинина из Англии забрать. Не совсем молод, но Францию и Англию со своей армией прошел как нож по маслу.
— Если снова вспомню Григория Афанасьевича?
— Неплох, но тоже сдавать начал. На своем месте очень хорош, — поправился Алексей. — Боюсь, для него это пик, неуверенно рассуждает о морских делах.
— Кедров тоже армейскую изнанку не ведал.
— У меня вся война на море-океане.
Разговор вскоре ушел не туда. Князь с императором обсудили кандидатуры нескольких генералов и адмиралов. Увы, никто на глобального стратега не тянул. Очень удачно Алексею позвонили. Пока сюзерен разговаривал с министром, Дмитрий подошел к окну. Отсюда открывался великолепный вид на правительственный квартал. За зданиями министерств и ведомств в небо упирались три тучереза на Кузнецовской улице.
— Единственное что я могу посоветовать разумного, не спеши, — молвил князь.
