— Ух ты, — валл уважительно покачал головой. — Даже я так бы не смог. Это магия?
— Это энергия, — хмыкнула я, отряхивая руки и снова прицепляя крылья. — Просто правильное направление ци через центр тела своего и тела спарринг-партнера.
— Чо? — мохнатое лицо валла вытянулось.
Я пожала плечами: какой смысл сейчас это объяснять?
— Так ты каратистка! — восхищенно воскликнула Вера.
— Скорее, айкидоистка, — рассмеялась я такому энтузиазму девушки: думаю, она была бы в меньшем восторге, если бы я на самом деле владела магией всех стихий. — Хотя, на каратэ с друзьями тоже ходила заниматься: каратисты считают чуть ли не делом жизни доказать, что их путь лучше айкидо…
— А что лучше? — заинтересовалась девушка.
— Ничего, — фыркнула я. — Как можно сравнивать скалу и ветер? Это совершенно разные стихии, хотя оба направления основаны на взаимодействии энергий. Но было весело, так что заморочки парней меня не напрягали.
— Все равно зря ты это, — вдруг погрустнела Вера. — Они возвратятся в большем числе, или пришлют кого посильнее… не убили бы вообще!
— Наилучший товар? — я с сомнением покачала головой. — Скорее, пришлют парламентера.
— Пара… чего? — не унимался валл.
— Плохо тебя учили, — усмехнулась я. — Парламентер — самая важная личность для враждующих сторон. Только он способен узнать — а из-за чего, собственно, весь сыр-бор!
Глаза валла выражали только еще большее непонимание: я махнула рукой — ну как преодолеть языковой барьер? В прошлый раз ведь не испытывала подобных трудностей: Марвия объясняла — это магия стихий. А это значит, что сейчас я бессильна….
В это время люк открылся, и вниз снова полетела лестница. Потом возникло некое замешательство наверху, лестницу убрали. После шумной возни, в люк вставили нормальную крепкую деревянную лестницу. И по ступенькам вниз важно спустился толстенький кам с тонюсенькой косичкой над ухом. Помимо этого украшения, на черепушке серого больше не было ни волоска: ну прямо — мечта цвака!
Видимо, это был самый главный работорговец. Следом поспешно скатилось камов десять свиты.
— Привет! — на моем родном языке воскликнул кам.
Но, видимо, на этом весь словарный запас великого могучего был исчерпан, потому как кам начал тараторить свою речь на абсолютно другом — мне непонятном.
— Че этому хлыщу надо? — подозрительно скосив глаза на пышное жабо франта, что красовалось поверх старой серой рубахи, спросила я свою «переводчицу». — Ничего не понимаю, кроме первого слова!
— Понять его немудрено, — презрительно фыркнула Вера. — Взывает к нашему чувству самосохранения, требует подчиняться беспрекословно, грозит смертью лютой…
— Все, как обычно, — понимающе кивнула я. — Значит так, передай: еще кто протянет ко мне… или вам руки, тут же протянет ноги! Еще передай: если не выпустят нас на свежий воздух из этого затхлого корыта для свиней — разнесу все вдребезги-пополам!
Вера заговорила, грубо перебив разглагольствующего толстяка. Тот поперхнулся окончанием речи, да так и застыл с открытым ртом: видимо, до меня подобной наглости рабы еще не проявляли. Что ж, все бывает в первый раз. Толстяк, чтобы сберечь перед камами остатки репутации, пасть захлопнул и крепко задумался: кажется, даже видно шевелящиеся под серой кожей мыслишки на блестящей лысине. Потом торговец что-то отрывисто произнес и резво влез на лестницу: толпа, сопровождающая его, ломанулась следом, сталкивая друг друга и испуганно косясь в нашу сторону.
— Чего это с ними? — я удивленно покачала головой.
— Кам сказал, — весело рассмеялась Вера, — что мы можем выйти. Правда, прибавил, что бежать нам все равно некуда. Но даже это уже отступление от незыблемых правил! Поэтому, на тебя так смотрят. Что-то ты сделала такое, что сильно напугало или озадачило главного. А у страха глаза велики… камы вообще, весьма трусливы, иногда им даже повода не надо.
— Тогда пошли, — улыбнулась я. — Хватит с меня этой вони! Тут, видимо, рабов в кустики вообще не принято отпускать. Или камы обычно делают все интимные дела прямо под себя…
Я первой подбежала к лестнице, но валл весьма грубо оттолкнул меня: я в недоумении воззрилась на сопящего мужчину.
— Глупо, — огорошил он, — лезть сломя голову туда, куда так активно приглашают. Давай, хоть я первый пойду. Если скажу, что путь свободен — поднимитесь. Иначе — держите оборону, девочки.
— Ну иди, — махнула я, — камикадзе.
В очередной раз проглотив незнакомое слово, валл осторожно поднялся по лестнице: мы с Верой замерли в ожидании. Над головой раздались гулкие удары, возня. Ну, думаю, все: конец котенку, прав был валл. Как тут в люк заглянул наш приятель:
— Вылазь, путь свободен. Тут торчал какой-то, но я его на всякий случай скинул вниз.
Удовлетворенно хмыкнув такому рвению валла, добровольно взявшего на себя роль нашего охранника, я спешно полезла на свежий воздух. Вера, шумно пыхтя, лезла следом. Оказавшись на крыше барака, я полной грудью вдохнула почти свежий воздух и с интересом огляделась: Огромная круглая площадь была сплошь уставлена гигантскими повозками. Каждая была окружена разношерстной толпой, перед некоторыми стояли небольшие помосты, похожие на временные сцены, Похожие делают в нашем городе, когда его посещают заезжие певцы. Около нашего барака стояла точно такая же. А вот толпы не наблюдалось. Камов раскупили очень быстро: видимо торговцы сплавили их оптом, рассчитывая на большую прибыль от продажи белок и валла.
— Любопытно, — протянула я, разглядывая нескольких кеприйцев, с безразличным видом прогуливавшихся вокруг: им можно было бы поверить, если бы они шли мимо, а так заинтересованность товаром налицо. Возможно, торговец уже разрекламировал свою неординарную добычу, поскольку сюда потихоньку подтягивались весьма состоятельные, судя по одежде, кеприйцы. Были среди них и толстые камы. Даже анаха вроде углядела: за их вечными черными плащами до пят и капюшонами до подбородка, наверняка не скажешь. Но были и такие, что были мне совсем незнакомы.
Два предыдущих визита казались мне быстротечной сказкой, во время которой я толком не узнала ни мира, ни населяющих его кеприйцев. События неслись с такой скоростью, что по сторонам смотреть было некогда. А когда появилось время задуматься — меня уже выставили…
Я рассматривала толпу: особенно потряс тип с желтой кожей и алой гривой крупно вьющихся волос. Тот, ощутив на себе пристальное внимание, улыбнулся и послал воздушный поцелуй: тот, огненной бабочкой пролетел по воздуху и пытался сесть мне на нос. Отмахнувшись от назойливого насекомого, я показала язык нахалу: ну вот, опять маг!
