— Кто это? — спросила я Веру, чуть наклонившись к девушке.
— Красноголовый? — уточнила Вера и, дождавшись моего кивка, продолжила: — Это эфемерид, он с материка Тау, за Великим океаном. Слышала, что Тау — сплошь пустынные плато и там очень жарко. Честно говоря, не очень бы хотелось самой убедиться в этом.
— Понятно, — кивнула я, соглашаясь. — А какой магией они владеют? — и, наткнувшись на непонимающий взгляд Веры, уточнила: — Ну, вот анахи берут силой, цваки мозгами, валлы — какими-то природными способностями… А как обстоит с этим у эфемеридов?
— Честно говоря, не знаю, — покачала головой Вера, донельзя удивленная моей осведомленностью. — А какая разница? Хотя, конечно, есть: возможно, будет труднее убежать. Судя по жуткому взгляду, он весьма тобой заинтересован. Прямо не знаю, за кого и болеть… но против кого, уверена: лишь бы цвак нас не купил. Это сразу смерть! И ведь никто не вмешается: рабы его собственность и он что хочет, то с ними и сделает!
Первым, тяжело вздохнув, сдался кам. Толстяк, смешно бросая тоскливые взгляды, вперевалку удалился. Через некоторое время эфемерид со злостью сплюнул и ушел, не оборачиваясь. Теперь остались только двое, и сердце сжал страх: а вдруг Вера права и за тряпками скрывается цвак? Это раньше фиолетовые ирокезы были относительно дружелюбными, сейчас же они для меня, как и для всех землянок, объявившихся в Кеприи, стали смертельно опасными.
Последним сдался анах. Он вдруг глянул на меня из-под плаща. Словно острым кинжалом по сердцу полоснул взгляд оранжевых глаз: вздрогнув, я мелко затряслась всем телом. Рядышком тряслась Вера:
— Нет! — в отчаянии шептала она. — Нет…
Но, если тот, замотанный, на самом деле — цвак: неужели анах не учуял врага, который находится настолько близко? В это верилось с трудом, так что оставалась надежда, вдруг Вера ошиблась: незнакомец просто не хочет быть узнанным и это вовсе не означает, что он — озлобленный цвак.
Камы осмелели, продав нас незнакомцу. Я поняла почему: они почуяли магию, исходящую от незнакомца, словно собаки — след сильного хищника. А раз он маг, значит, справится со своей покупкой сам. И, получив монеты, камы тут же ретировались. Мы же остались стоять перед нашим новым хозяином.
Глава 12
Незнакомец достал из свертка, который всучил ему на прощание толстый кам, четыре продолговатых кулона, похожих на отшлифованные срезы камня. Один сразу повесил себе на шею, остальные забросил на сцену. Махнул рукой, приглашая следовать за собой, и, развернувшись, быстро зашагал в сторону порта. Тем временем мы, испуганно жались, ожидая нападения.
— Так, — я немного отстранила валла, который пытался закрыть нас своим телом. — В воздухе не поют сотни дротиков, выпущенных из цваковских кахтов. Значит, убивать нас не собираются.
— Может, все-таки догоним нашего нового хозяина? — испуганно проблеяла Вера.
— Зачем? — с надеждой в голосе спросила я. — Вон он как далеко уже топает, может убежим под шумок? Амулеты нас выпустят отсюда…
— Ага, — мрачно хмыкнул Рад. — Вера говорила, что он за нас выложил невероятное количество денег. Чтобы отпустить? Наверняка если мы попытаемся бежать, будет что-то плохое… Цваки вон… тоже… не убежишь, — совсем сник валл, вспомнив свой печальный опыт.
— Если ушел — значит, ему все равно, — я решительно нацепила веревку с кулоном на шею.
И тут произошло нечто странное: вдруг стало мучительно больно во всем теле. И чем больше отдалялся новый хозяин, тем становилось все больнее. Сквозь слезы, выступившие от боли, увидела искаженные лица друзей и поняла, что предупреждать поздно: они уже нацепили неприятные украшения.
— Бежим! — воскликнула побледневшая Вера, внимательно посмотрев вперед. — Я его уже почти не вижу!
Я сиганула с помоста вслед за друзьями. И попала в теплые и волосатые объятия Рада. Парень не стал даже экспериментировать с нашей черепашьей скоростью, — валлы бегают намного быстрее, — поэтому он подхватил нас с Верой под мышки и со всех ног понесся вслед за незнакомцем. По мере приближения к хозяину, боль стала отступать, только теперь меня мутило от такого нестандартного способа передвижения. Валл остановился шага за три до незнакомца и пошел уже спокойнее.
— Рад, — спокойно обратилась я к валлу. — А можно я немного пройдусь на своих двоих? Меня жутко тошнит!
Валл, засуетившись, извинился и поставил нас на ноги, чем вызвал немалое огорчение у Веры, но девушка промолчала. Я же во все глаза стала смотреть по сторонам: я ведь впервые на невольничьем рынке! Оказалось, все прозаичнее, чем в фильмах или книжках: из стада ожидающих своей очереди рабов камы выталкивали следующего к покупателям. Когда проходил аукцион, несчастный стоял, понурив голову: ему было все равно, кто его купит и для чего. Абсолютно никаких эмоций на лице. Думаю, если бы ему дать еду, он бы еще и меланхолично пережевывал пищу при этом.
А вот если покупателя не находилось… я стала свидетелем такого нелицеприятного зрелища: раба просто убивали и скидывали труп в люк, который находился посередине помоста. Теперь стало понятно назначение этих сооружений. Я-то думала, что это сделано для возвышения, чтобы было лучше видно рабов. Реальность оказалась страшнее. Как и жуткий смрад, который явственно ощущался всякий раз, когда мы проходили мимо одного из таких строений.
Мгновенно растеряв весь интерес, я старалась больше не смотреть по сторонам. Зато стало очень любопытно: что это за кеприец нас купил, зачем, и более всего — почему он так тщательно скрывает свое лицо? Мучаясь от неуемного любопытства, пристально уставилась в спину нового хозяина, который ни разу не оглянулся за все время передвижения, прекрасно зная, что никуда мы не денемся. Что за самоуверенность! Я раздраженно передернула плечами. Кеприец впереди иронично хмыкнул: я напряглась. Что-то невероятно знакомое было в этом звуке. Как и в походке, и в манере прокладывать себе дорогу через поток кеприйцев…
— Марвия? — дрожащим голосом, не веря сама себе, спросила я. — Неужели, это ты?
Незнакомец лишь чуть обернулся и искоса бросил взгляд, полный сарказма. А вот Вера, весело болтавшая с Радом, вдруг замолчала на полуслове, вперив в меня удивленный взгляд, но я не обратила на подругу внимания. Неужели, правда, этот незнакомец — моя старая знакомая ведьма? Но откуда у простой ведуньи столько денег? Всю дорогу я тряслась от страха, что ошибаюсь, что призрачная надежда растает неумелой иллюзией, что единственная ниточка, связывающая меня с моим прошлым, просто оборвется с натяжным звоном.
