Часа через два я вдруг подумала о том, что начинаю медленно сходить с ума и что дальнейшее нахождение в этой комнате начинает давить мне на мозги и я начинаю бояться собственной тени. Не выдержав, я бросилась к входной двери и начала стучать по ней что было сил. Мне не пришлось стучать долго. Через пару минут дверь распахнулась, и я увидела мужчину со сломанным кривым носом и внешностью боксера.
– Ты что колотишь по двери, что тебе нужно?
– В туалет хочу.
– Пошли.
Мужчина толкнул меня вперед и пошел следом за мной.
– Сколько уже времени осталось? – спросила я обреченным голосом.
– Немного.
– Что-то мне плохо совсем.
– Не переживай. Скоро будет хорошо. Ты куда хочешь – в ад или в рай?
– Никуда.
– Никуда не получится. Придется куда-то определяться. Когда мы подошли к дверям туалета, я повернулась и посмотрела на боксера глазами, полными слез.
– Пожалуйста, отпусти меня. Пожалуйста.
– Не могу, – замотал головой боксер.
– Почему?
– Потому что не положено.
– А как положено? Меня убить? Да?
– Ты в туалет пришла или что?
– Ну скажи, ты меня убьешь? Я тихонько убегу. Никто и не узнает. Ты только открой мне дверь. А своим скажешь, что ты меня убил. Пожалуйста. Вы меня больше никогда не увидите и ничего обо мне не услышите.
– Ты в туалет хочешь или нет? – Мужчина начинал терять терпение.
– Очень хочу.
– Тогда в чем дело?
Поняв, что спорить бесполезно, я зашла в туалет и заперла дверь.
– На защелку могла бы дверь и не закрывать, – послышался голос за дверью.
– Это чтоб ты не подглядывал.
– Больно надо. Я что, голых задниц не видел?
– А может, и не видел.
– Да меня такие бабы отродясь не интересовали. Бальное платье надела, а рожа вся в синяках.
Но я уже не отвечала. Моему разочарованию не было предела. Я ждала, что в туалете есть хоть какое-то окно или тяжелый предмет. Но в туалете ничего не было. Ничего, кроме унитаза и половой тряпки. Не было даже обыкновенной швабры, которой можно было бы дать по голове и держать самооборону. Поняв, что обречена, я прислонилась к стене и тихонько всхлипнула. Теперь я твердо знала, что меня убьют. Я очень хорошо это знала.
– Подруга, ты все? Открывай дверь!
Но я не отвечала и не открывала дверь. Я тупо смотрела на потолок и не двигалась.
– Подруга, ты меня слышишь?! Ты вообще реагируешь на то, что я говорю?!
А затем стал раздаваться какой-то стук, который становился все сильнее и сильнее. Сначала отлетела защелка и распахнулась дверь. Мужчина взял меня за шиворот и потащил по коридору. Я начала сопротивляться и упираться.
– Я тебя умоляю! Пожалуйста, отпусти меня! Отпусти!!!
– А ну-ка, давай в комнату, гадина! Или я тебя раньше времени прикончу! У тебя еще есть несколько часов для того, чтобы насладиться жизнью!
– Я так наслаждаться жизнью не умею! Не убивай меня, пожалуйста.
– Давай вперед! Двигай ногами, я сказал!!!
Когда мужчине все же удалось затащить меня в комнату и бросить на пол, я закрыла лицо ладонями и зарыдала.
– Дура, больше в туалет не просись, – усталым голосом произнес мужчина. – Раз ты по-человечески не понимаешь, то ходи прямо здесь. Под себя ходи! Недавно Калач звонил.
– И что? – Я тут же убрала руки от лица и посмотрела на мужчину глазами, полными надежды.
– Хреновы твои дела! Вот что.
– В смысле?
– В смысле того, что Череп в кабаке сидит и в ус не дует. Все тихо-спокойно. Калач ему еще раз позвонил и напомнил, а то, может, грешным делом, он ночью слишком сонный разговаривал, ничего не понял. Заснул, а утром проснулся и подумал, что ему все приснилось.
– И что?
– Ничего. Калач ему позвонил, а тот трубку швырнул и даже разговаривать не захотел. Два раза швырнул, сказал, что ошиблись номером. Мог бы хотя бы ради приличия попросить о том, чтобы тебя не убивали, да он и разговаривать не хочет. Вот такие дела. Так что время идет, а шансов у тебя все меньше и меньше. Чует наше сердце: он Потапа грохнул, свою вину чует и, чтобы ничья была, нам отдает тебя на растерзание, чтобы не обидно было.
Дверь вновь закрылась, и я осталась одна. У меня не было сил ни сетовать на судьбу, ни биться в истерике, ни просить о помощи. У меня вообще ни на что не было сил…
Я не знаю, сколько прошло времени, но я уже сбилась со счета. В комнате было всего одно небольшое окно, забитое досками. Я не знала, какое время суток было на данный момент, потому что комната освещалась тусклым искусственным светом.
Когда за дверью послышались чьи-то шаги, я напряглась и почувствовала, что идут за мной для того, чтобы меня убить, потому что мое время пребывания в этом доме уже истекло. Недолго думая, я залезла на диван и прыгнула на журнальный стеклянный стол. Стол тут же треснул. Взяв самый маленький, но самый острый осколок битого стекла, я подошла к двери и приготовилась к нападению. Острое стекло в руке – это не так уж мало для самообороны.
Дверь распахнулась, и я бросилась вперед, вытянув руку с осколком, но тут же резко остановилась…
Глава 15
Передо мной стоял Майкл и с ужасом смотрел на меня.
– Ника, это я, Майкл.
– Майкл?! Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал?
– Ника, я пришел сюда, чтобы тебя спасти.
– Ты? Меня?
– Ну да. Ты же в беде.
– Майкл! Господи, я не знаю, откуда ты взялся, но ты не представляешь, как здорово, что ты пришел! Как же все-таки здорово!
Я кинула злосчастный осколок на пол и бросилась к Майклу на шею. Затем посмотрела на его пистолет и спросила растерянно:
– Майкл, а где те двое?
– Отдыхают.
– Ты их убил?
– Я же тебе сказал, что они отдыхают. Пошли быстрее. Нам нельзя терять время. В любую минуту сюда может кто-нибудь приехать, и тогда мы уже точно не сможем отсюда выбраться.
Кивнув в знак согласия, я бросилась к своей сумочке и побросала туда вываленные на журнальный столик косметику, мобильный телефон, блокнот, ключи и еще целую массу различных ненужных вещей.
– Ника, нам пора.
Повесив сумочку на плечо, я взяла Майкла за руку и решительно направилась к выходу.
– Они забрали у меня сканер и магнитофон.
– Думаю, они тебе больше не понадобятся. Или ты по-прежнему хочешь меня записывать?
– Нет. Просто аппаратура дорогостоящая.
– Человеческая жизнь намного дороже.
Как только мы вышли из комнаты, я вскрикнула и с ужасом посмотрела на лежащего в коридоре мужчину с внешностью боксера, во лбу которого красовалась жуткая рана. От увиденной картины меня замутило, а перед глазами все поплыло.
– Ты его убил…
– Я же сказал, что он отдыхает.
– А я даже выстрелов не слышала.
– Не знаю, как ты могла их не слышать. У меня глушителя нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
