— тихо произнёс я.
Внезапно двери распахнулись, и к нам вошёл мужчина, на котором не было ни короны, ни пышных одеяний, однако я сразу понял, что передо мной стоит сам король. Это был мужчина возрастом около сорока пяти лет, с властным взглядом и прямой осанкой. Его присутствие наполнило помещение особой энергией, и все присутствующие тут же поднялись из-за стола, приветствуя его на вотрийском языке. Я, следуя примеру остальных, тоже встал.
Король окинул меня внимательным взглядом, и Кельдар поспешил представить его:
— Господин Эйдан, перед вами король Герт Эр-ниль — хранитель мира и справедливости на землях Вотрийтана.
Я поклонился и произнёс:
— Приветствую, король Герт. Благодарю, что приняли мою семью и мой народ.
Герт медленно кивнул и заговорил:
— Твой отец успел много рассказать о тебе во время нашей последней встречи.
— Правда?
— Достойный сын, маг, мракотворец, великолепный воин, одолевший непобедимого чемпиона Оикхелда. Я не ошибся?
Я позволил себе улыбнуться, чувствуя смесь гордости и смущения:
— Не ошиблись, король Герт.
— Скажи, прибегал ли ты к силе Мрака, сражаясь с Сьегаром Скарком? — спросил он, и в его голосе прозвучал неподдельный интерес.
— Нет, король Герт, — ответил я твёрдо.
— Похвально, — одобрительно кивнул он. — Учитывая, что тебе пришлось сопротивляться проклятию.
— Вы и об этом слышали?
— И об этом, — улыбнулся Герт. — Похоже, Лэвалт очень тобой гордился.
У меня на миг запершило в горле, и я смог лишь коротко кивнуть. Герт занял место во главе стола, и все присутствующие тут же сели обратно, ожидая его дальнейших слов.
— Не будем тянуть, мне нужны сведения, — произнёс он, посмотрев на меня. — Сколько людей проживало в Волноломных землях до нападения?
— Около двадцати пяти тысяч, — ответил я без колебаний.
— Мне доложили, что в лагере только тринадцать тысяч.
— Да, король, — подтвердил я. — Но каждый день прибывают новые. Часть людей, конечно, не покинет своего жилья даже после прихода оикхелдцев.
— Сколько воинов у тебя в наличии?
— Обученных солдат около тысячи.
— Сколько раненых?
— Ни одного.
Талвир негромко усмехнулся, и Герт уточнил:
— Исцелил всех?
— Всех, — подтвердил я.
Его глаза вспыхнули любопытством:
— Можешь продемонстрировать?
— Мне нужно что-то острое, — сказал я.
Талвир обнажил кинжал и протянул мне:
— Прошу, господин Эйдан.
Я взял оружие, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Одним резким движением я провёл лезвием по тыльной стороне ладони. Боль была острой, но мимолётной. Я тут же погрузился в поток Мрака, ощущая привычный жар, разливающийся по всему телу. Сосредоточившись, я исцелил рану за пару секунд, а затем тщательно вытер кровь. На гладкой коже не было ни малейшего признака пореза.
— Вотрийские корни, мой король, — с гордостью произнёс Аварол.
Я почувствовал на себе изучающий взгляд Герта — словно он пытался разглядеть во мне что-то неуловимое.
— Великая сила, — медленно произнёс он. — Сила предков.
Залрин, не скрывая восхищения, заметил:
— Нам бы полсотни таких, и мы бы одолели любое войско.
Однако Талвир скептически покачал головой:
— Не каждый воин ограничится лишь ранами на поле битвы. Даже древние не были способны воскрешать мёртвых.
Залрин что-то буркнул на вотрийском, и я, воспользовавшись моментом, решил задать вопрос, который давно вертелся у меня на языке:
— А сколько у вас… обычных мракотворцев?
— Четыре сотни, — ответил Виндер, и в его голосе прозвучала нотка грусти.
— «Четыре сотни»? Так мало?
— Когда-то их было в разы больше.
— Что изменилось?
— В последние годы во многих мракотворцах находит пристанище магия, — ответил Виндер. — Как вы наверняка знаете, господин Эйдан, две противоборствующие силы не способны ужиться в теле новорождённого.
Герт многозначительно посмотрел на меня и добавил:
— И единственное исключение сидит сейчас перед нами.
— В чем ваш секрет, господин Эйдан? — спросил Кельдар.
— Без понятия.
— Как я и думал, — понимающе кивнул Виндер.
Я решил продолжить расспросы, надеясь получить больше информации:
— Почему мракотворцев-магов стало больше?
— У нас есть только догадки, — ответил Виндер. — Возможно, мы всё лучше адаптируемся к магии, поэтому она стала проявляться чаще.
— Насколько нам известно, во всех остальных королевствах магов тоже рождается больше обычного, — произнёс Аварол. — Кто знает, к чему это приведёт…
Повисла небольшая пауза, и Герт вдруг спросил:
— Эйдан, ты готов к женитьбе?
Его вопрос застал меня врасплох, и я не смог скрыть своего удивления:
— Простите?
— Младшая дочь Залрина до сих пор не замужем.
— Король Герт, я не понимаю…
— Во все части королевства отправлены гонцы с вестью о том, что всё это время Кастволки были верны Вотрийтану, однако этого может оказаться недостаточно. Чтобы показать истинные намерения твоей семьи, необходим союз.
Аварол поддержал его слова:
— Из вас выйдет хорошая пара.
Я медленно оглядел всех, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Прочистив горло, я произнёс:
— Быть может, я прослыву идиотом, но вынужден отказаться.
Герт нахмурился, явно не ожидая такого ответа:
— Почему?
— У меня уже есть возлюбленная.
— «Возлюбленная»? Вы даже не помолвлены?
— Это лишь вопрос времени, когда мы сыграем свадьбу, — сказал я, стараясь звучать уверенно.
Герт покачал головой:
— Боюсь, ты не в том положении, чтобы выбирать, Эйдан. Все мы желаем следовать зову сердца, но долг обязывает. Тебе необходим союз с вотрийкой.
— Она вотрийка.
Члены Малого совета переглянулись между собой, и Аварол уточнил:
— Должно быть, вы говорите об Азаре Ил-гон?
— Именно о ней, — подтвердил я.
— Азара… — повторил Герт задумчиво. — Это же дочь Холлена?
— Да, мой король, — кивнул Аварол. — Племянница Равиана.
— Господин Эйдан, что вас с ней связывает? — спросил Талвир.
— Мы вместе учились в Магической академии Гилима, — ответил я.
— Вот оно как…
Герт некоторое время обдумывал мои слова, а затем произнёс:
— Что ж… Это приемлемо.
— Значит, беженцы будут размещены на землях Холлена? — неожиданно спросил Кельдар.
— Да, — кивнул Герт и посмотрел на Залрина: — Надеюсь, ты не в обиде, мой друг.
— Нисколько, мой король, — улыбнулся Залрин.
— И вашей дочери найдётся достойный муж, господин Залрин, — уверил Виндер. — Всему своё время.
Герт вновь обратился ко мне:
— Эйдан,
