в живот отбросил его обратно к решетке, об которую он ударился пустой головой и потерял сознание.
Все это произошло настолько быстро, что Биде даже уйти далеко не успел. Услышав грохот, он обернулся и мерзкая улыбка сползла с его лица.
— Эй, баран, — окликнул я его. — Помни мои слова и начинай тренироваться в вылизывании пола. Тебе этот навык очень скоро пригодится. И не вздумай сбежать — тогда я реально убью всех, а после найду тебя. Уверен, ты слышал про наемников Симуэля — так вот, от них точно не спрятаться. А ты, холуй, в жопе х*й, — обратился я к полицейскому. — Убери из моей камеры это тело, пока оно вонять не начало, а то я этого не перенесу, а ты не переживешь.
Пока страж соображал, в какой момент все пошло не так, барон резво развернулся и направился ко мне.
— Думаешь, ты сильный? — зашипел он. — Думаешь, все контролируешь?!!! Это мой город и мои правила. Ты еще склонишься передо мной. Я… — говоря все это, он подошел к камере непозволительно близко. Мне оставалось только метнуться и, взяв его за грудки, резко впечатать в решетку.
Увернувшись от брызнувшей крови и не обращая внимания на вой боли барана, я вернулся на шконку и блаженно откинулся на ней. Солдат спит, служба идет. Торопиться мне было некуда и стоило подумать, что же такого я стребую от императора, когда он прибудет. А в том, что это произойдет, я был уверен на все сто. Жить хотят все, и за это придется заплатить. Очень много, прям неприлично много. У меня таких глубоких карманов даже нет, чтобы все поместилось. Но не сомневайтесь, я найду.
На вой барона сбежались служивые и тут же утащили его наверх. Оставшийся охранник с ужасом смотрел на меня, не решаясь подойти к решетке.
— Забирай, чего замер! — рявкнул я. — Не боись. Меня не трогай, и я не трону.
После этого он осторожно отпер камеру, кряхтя от натуги, выволок уже пускающее слюни спящее тело, а после поспешно щелкнул замком. Боится — значит, уважает. Приятно же.
— Ямир Ярославович, Ваше Сиятельство, — услышал я сквозь лёгкую полудрему спустя минут двадцать. Ну да, я придремал — а что еще было тут делать? Как я понял, мне тут куковать до завтра — ну, ровно до того момента, как приедет папочка, пойдет к столбу и облажается. Можно было, конечно, выйти силой, но тогда весь воспитательный эффект пройдет. Как же я буду показывать моральные страдания, которые могут утешить лишь материальные ценности, находясь у себя в поместье? Да, именно у себя, потому как я собрался становиться главой рода. Хватит уже папане сидеть на родовом троне, да протирать его обшивку. Задолбало каждый раз оглядываться на него. Уйдет добровольно — хорошо. Нет — все решит вызов.
Геморрой, конечно, родом управлять, но у нас настолько отлажен механизм его управления, что смена лидера, если он вмешиваться не будет, ничего не изменит.
Ну, и я помнил слова моей мамаши, что где-то в управлении сидит крыса. И я ее найду и накажу — максимально болезненно. Но прежде узнаю, как она смогла обойти родовую клятву.
— Слушаю.
— Ваше Сиятельство. В участке не все плохие. Это все начальник, Артемий Самойлов, будь он проклят! Продался де Боде с потрохами, да и еще народ подтянул. Так-то мы за вас. Но поймите правильно — против него пойти не можем. Если что вам нужно — вы только скажите, и все доставлю в лучшем виде.
— А с чего это ты передо мной извиняешься? — мне пришлось сесть, чтобы посмотреть на него.
— Так вы ж, знамо дело, надолго тут не задержитесь. Сроду не слышал, чтобы графьев в обычные камеры сажали, даже если он лютый зверь. А как выйдете, так сразу мстить начнете. А у меня жена, дети…
— Ну да. Я за вас, но и не против его, -вспомнил я одного персонажа из сказки. — А так — ничего не надо. И я подумаю над твоими словами.
— Может, вам еды какой принести из ресторана? У нас тут, сами понимаете — деликатесов нет.
— Нет, не надо. Посижу на диете. Уж сутки как-нибудь выдержу.
— Сутки? — аж присел он.
— Вряд ли больше. И да, советую тебе проверить свою парадную форму и привести ее в порядок. Скоро тут от высочайших гостей будет не протолкнуться. Даже сам император лично пожалует.
— Это что ж такое случится, чтобы он — и сам, лично?..
— Увидишь, — загадочно улыбнулся я. — Ты все скоро сам все увидишь. И внукам потом будешь рассказывать, что видел, как император низко в ноги кланяется простому графу….
Глава 19
Глава 19
— Все развлекаешься? — мир мигнул, и вот я сижу в гостях у вредного старика, которому собираюсь отомстить, но пока не придумал, как.
— Ага. Хочешь со мной? Правда, условий особых не обещаю, но ты ж волхв и по определению должен превозмогать.
— Кто тебе такое сказал? — непритворно удивился он.
— А как же это… ну, ударили по правой, бей в левую или не возжелай третью жену близкого своего? А так же не сотвори себе выпивки, забыв про закуску? Уснув, не восхрапи, ибо разбудишь ближнего своего?
— Ох, все переврали, перекроили на скомороший лад!.. Но то не наши заповеди, и вообще, волхвы такие же люди, просто знают и могут больше остальных.
— Ну да, это типа как аристократы и простолюдины. Теперь понял — вы дворяне, ага.
— Да тьфу на тебя! Какие, к Чернобогу, дворяне⁈ Мы хранители знаний…
— И конченые зануды, не понимающие и не ценящие тонкий юмор. Ты чего меня позвал-то? Не думаю, чтобы сильно соскучился. А пока придумываешь достойную причину, скажи-ка мне, гад белобородый, чего это ты со мной сотворил, что я баб стал любить сильней, чем бабки? Верни как было, иначе я за себя не отвечаю.
— Не получится. Изменения окончательные и откату не подлежат, — усмехнулся он.
— Ты же понимаешь, что это война? Вот прям бессмысленная и беспощадная?
— А что ты сделаешь? — от любопытства волхв даже подошел ближе.
Скучно тебе, да? Ну ничего. Со мной не соскучишься. Развеселю так, что до смерти смеяться будешь!!!
— Ну, есть масса вариантов.
