одежда также не отличалась разнообразием: спортивные штаны с лампасами разных цветов и простенькие серые майки. «Спасибо и на этом», – подумал Дюк. Из девочек только Майе платье оказалось велико, но эту проблему легко решила Николь, накинув ей на плечи свой короткий пиджак.
– Как дела под куполом? – отгоняя усталость, поинтересовался Дюк, когда все заняли свои места в купе скорорельса.
– Охота продолжается, многие из наших взбудоражены находкой деревни. Но о ней знают только в высших кругах. Честно, ума не приложу, что они собираются делать с пленными, – ответила Николь. – Но насчет казни слухов мало.
Поняв, что тетя не настроена на откровенную беседу в окружении незнакомых людей, Дюк позволил себе немного вздремнуть. Проснулся он от того, что Майя сильно ткнула его кулаком в бок, – и очень удивился, увидев за окном вокзал второго купола: он был уверен, что прикрыл глаза всего на несколько минут.
Полупустое здание вокзала выглядело неприятно: стены в трещинах, из множества кафельных плит пола уцелели всего две, а сломанные стулья ютились кучкой в центре зала, оставляя узкие проходы к нескольким дверям напротив выхода. Из работников тут была только женщина-кассир.
На выходе их ожидала потертая красная машина с черной крышей и звездной пылью, нарисованной баллончиком, на дверях. Эрик сразу обратил внимание на отсутствие опознавательных знаков и номеров. Такой привилегией пользовались лишь самые влиятельные люди. В подкупольном мире подобных машин насчитывалось не более десятка, и все в пятом куполе. Их владельцы могли свободно перемещаться по любым зонам; поговаривали, будто для них построили даже подземные дороги. Но это всего лишь слухи.
– Откуда… Как это возмож… – Эрик был изумлен. Заметив хитрую ухмылку Дюка, он с подозрением спросил: – Тебе ведь не давали разрешения? Ты знаешь, что это незаконно?
– Я сам его себе выдал, – ответил Дюк, любовно проводя рукой по своему аэроавтомобилю.
– Он преувеличивает. Это мой подарок, – сказала Николь.
– Я все понимаю, но нам лучше поторопиться. Ваши рожи уже отсвечивают по всем каналам. Опасные преступники, – засмеялся парень за рулем. Собранные в хвост светлые волосы, карие глаза и острые черты лица делали его похожим на хорька. Впрочем, это нисколько не мешало ему быть очень симпатичным.
Ребята быстро добрались до дома в маленьком районе Мари-Вулл. Здесь росли чахлые деревца, на лужайках валялся мусор, а детские площадки были не просто непригодны, а даже опасны для детей: повсюду торчали острые обломки разрушенных конструкций. Тем не менее, перепачканные и неопрятные, в грязных, рваных штанишках и рубашонках, дети все равно бегали и играли без присмотра. Дома с трещинами в стенах, свисающие оборванные провода, деревянные рамы с выбитыми стеклами, изрисованные непристойностями заборы и даже плиты выщербленных тротуаров – все это говорило о перенаселенности сектора, доходов которого едва хватало на пропитание, поставлявшееся из третьего и четвертого секторов в определенные дни и часы.
– Тот район, куда не лезет даже полиция? – удивленно произнес Эрик, рассматривая разрисованные старые кирпичные здания. – Я думал, это выдумка. Чего им бояться? С такими технологиями…
– Тут такие хакеры живут, которые эти новые технологии еще в детском садике вскрывали, – не без гордости усмехнулся Дюк. Затем указал на разбитый фонарь. – Тут даже обслуживания нет, этот фонарь я разбил лет в шестнадцать.
– Так, а куда мы едем? Ты же живешь в сиротском муравейнике, а он совсем в другой стороне. Или я что-то путаю? Давненько не бывал у тебя в гостях.
– Мы направляемся в другое место, – ответил Айзек таким тоном, что Эрику сразу стало понятно: сейчас не лучшее время для расспросов.
– Хак… Как ты сказал? – осторожно вмешалась в разговор Майя. – Кто это?
– Не бери в голову. Я тебе потом расскажу.
Подойдя к двухэтажному серому дому с панорамными окнами, Дюк без стука отворил дверь и вошел. Навстречу ему бросилась девушка, и Дюк радостно ей улыбнулся. Однако та неожиданно для всех присутствующих замахнулась и ударила его по лицу.
– Дюк! Мать твою! Что же ты делаешь?! Сколько можно! – яростно воскликнула она.
Не дожидаясь второй пощечины, Дюк обнял ее:
– Прости, Рише, я не хотел… Я собирался позвонить, правда. Прости.
– А где блондинка? – перебил Дюка парень, сидящий на диване с бутылкой газировки в руках и бегло рассматривающий вошедших.
Вот его прошлое: все эти люди под крышей дома, который он так ненавидел. Каждая недостающая часть его жизни перед новыми друзьями, его званая семья. С каждым была связана своя история. История, от которой он надеялся сбежать.
Дюк поймал на себе полный презрения взгляд. Парень откинулся на спинку дивана и провел рукой по легкой щетине на щеке. Его глаза цвета грязной, мутной воды загадочно сверкали, и он прикрыл их, запуская руку в черные волосы.
– Она за куполом, Марк… – Закрыв глаза, Дюк обессиленно опустил голову на плечо Рише.
Глава 20
Очнувшись, Дюк увидел над собой потолок со знакомой картиной: черное небо с синеватым и фиолетовым переходами, усыпанное белыми звездами. Переведя взгляд на сверкающие темные волосы, отливающие винным оттенком, он понял, что проснулся на коленях у Рише.
Может, все произошедшее с ним за последние несколько дней – страшный сон? Он просто свалился на очередной подработке от трехдневной голодовки? А так как Рише помечена в телефоне как контакт на экстренные звонки, то она тут как тут. Точно сон, и он просто обычный гражданин. Нет никакой охоты. Нет никакой Ани, знакомства с которой он так долго искал по наводке от внезапно появившейся в его жизни тети. Да и тети никакой нет…
– Тебе здорово досталось, когда ты возвращался под купол, – развеяла все сомнения Рише.
Не сон. Этот кошмар – не сон, а его жизнь. На какую-то долю минуты Дюк готов был разрыдаться от безысходности. С каждым годом ком неприятностей стремительно нарастал, и Дюку казалось, что он сломается под ним. Но пальцы Рише, которые она запустила в его волосы, словно утянули за собой все эти мысли. Он вспомнил, как впервые оказался у нее на коленях.
Им только стукнуло семнадцать, когда Айзек с Марком притащили его без сознания после одной из уличных потасовок. Из-за особенности Дюка ему нельзя было обращаться за медицинской помощью, и тогда Рише думала, что сойдет с ума, выхаживая его и умоляя живых и мертвых богов оставить его душу в теле. Ночью она плакала, положив его голову к себе на колени, и молитвы становились громче, а слова смешивались с солеными слезами. Тогда ей показалось, что именно молитвы спасли
