— Кто дал команду на сближение? — взревел разъяренный Шлейсер и, не получив ответа, свирепо зыркнул на Астьера. — Ты что, решил всех нас угробить?
Астьер, и духом не ведая о том, на что отважилась Сета, покрылся холодным потом. Ему ли было не знать, что для срыва гиперлавины в среде с пониженной плотностью, порой достаточно малейшей доли чего угодно: массы, импульса, энергии, изменения меры будь-какого состояния или зависимости. Но он не предупредил ее об этом. Верней, был уверен, что она это знает.
— Наза-а-ад! — заорал он не своим голосом. — Наза-а-ад! — и бросился было вниз. Но не успел, потому как тут-то все и началось.
Сперва тряхнуло так, что, несмотря на запас прочности амортизационной системы, у Шлейсера помутилось в голове, а Снарта и Астьера буквально впечатало в занимающую большую часть объема аппарат-панель. Потом замигал свет и включился звуковой сигнал. Никто ничего не успел понять. Всплеск электромагнитного излучения длился какую-то долю секунды, но его мощность, по самой приближенной оценке, составила не меньше тысячи мегатонн. И это еще далеко не в гипоцентре. Что же произошло? И почему миарт с его хвалеными тенденсаторами не предупредил о начале катаклизма?.. Ответ пришел уже позже, когда по дороге к Земле, кампиоры разбирали записи телеквантора и циклограммы распределения нагрузок. Случилось именно то, чего больше всего опасался Астьер. Неосторожно приблизившись к «тору», слайдер своей магнитодинамикой нарушил поддерживающееся вблизи него неопределенно долгое время равновесие и тем самым вызвал колоссальнейшей силы разряд. Сильнейшие токи, поддерживающие насыщенное энергией состояние в этой части метаастральной лакуны, высвободили скрученное в чудовищную спираль магнитное поле, что привело к инициации мощнейшего даже по солнечным меркам «звездотрясения». При этом, стремясь развернуться, пружина почему-то выстрелила не вверх, как это должно было быть, а вниз, в глубину эндосферы. Наверное, в корневой части «метаастрала» находился сопоставимый по мощности заряд или несколько зарядов противоположного знака — иначе трудно объяснить, как такое могло произойти. Что касается миарта, то в той ситуации его вряд ли имело смысл в чем-то обвинять. Шансы исинта, да и вообще любой информационной системы спрогнозировать такого рода поведение массива из полей и субматериальный взвесей, практически были сведены к нулю. Видимость была — хуже не бывает. Если и можно было что-то различить, то лишь в рентген-диапзоне и только в самом общем плане. К тому же, кроме абсолютно непредсказуемых отражений, искажений и преломлений волновых резонансов, сильно мешали помехи от разнотемпературных потоков астрония — разновидности вещества с доатомной структурой, встречающегося исключительно в недрах звезд и в составе некоторых экзотических космоформов. Такое ограничение видимости можно понять, если разглядывать что-то через матовое стекло, когда различимы лишь крупные силуэты, но трудно просматриваются детали. Конечно, солнце — это не магнитар* (*Магнитар — космический объект, характеризующийся исключительно высокой напряженностью магнитного поля), способный изменять квантовость пространства. И масштабы проявления сверхмагнетизма между ними несопоставимы. Тем не менее локальный пробой защиты все же произошел. Враз отключились управляющие внутримодульной кинематикой герконы, отчего обесточились все самодвижущиеся конструкции, включая сочленения механизмов навигационной, контрольно-измерительной и охранной систем, а главное — оборвалась связь с миартом, «Ясоном», Координационным Советом, и заклинило переходной люк между верхним и нижним отсеками. Астьер, а с ним и кампиоры, оказались отрезанными от Сеты и средств управления слайдером. Между тем вовлеченная в реакцию плазма вспухла, как тесто на пару. Разность потенциалов даже на коротких отрезках длины достигла колоссальнейших значений. К примеру, перепад напряжений на иглах альтернативных энергоколлекторов составил более миллиона вольт, вследствие чего накопитель энергии прекратил ее съем, а квант-реактор автоматически переключился на холостой режим. Конечно, избыток энергии — это хорошо. Но…
Потеряв управление и беспомощно махая крыльями-пантографами, слайдер стал кружить и кувыркаться, как подстреленная птица. И это было лишь начало. Самое ужасное последовало дальше.
За первым всплеском последовал второй. За ним третий. Физпараметры развивающегося явления не просто поражали воображение. Они подавляли психику. Из разверзнувшейся бездны гетерофейса — иными словами исполинского ущелья — рванул нейтринный поток небывалой силы. Осциллятор незамедлительно отметил в астронии аномальный скачок субатомных трансформаций. К чему это могло привести — рассказывать не надо.
Тем временем концентрация высвобождающейся энергии продолжала безудержно расти. Случилось так, что подошва фотосферы сыграла роль магнитного зеркала с абсолютной отражающей способностью, почему до Земли докатились лишь отголоски жуткого катаклизма и в Совете толком ничего не поняли. Отражающиеся от нее импульсы устремлялись обратно вниз, а там, сталкиваясь с дрейфующими к поверхности энерготоками небывалой плотности, снова отражались. И так не один раз, по нарастающей. Явление чем-то напоминало процесс лазерной накачки, пожалуй с той лишь разницей, что в роли камеры — конденсатора энергии — выступал гигантский массив меланжа.
Но как бы там ни было, а всему приходит конец. Так и здесь. Сперва лопнули нити, составляющие каркас силовой подвески «камеры». Вслед за тем, не выдержав напора активизированного астрония, к тому же усиленного магнитным давлением энерготоков и громадной гравитацией, рухнула основа, поддерживающая фундамент «метаастрала», и по каналу, заложенному еще первым разрядом, в гелионарную пучину ринулись потоки охлажденной у поверхности, а значит и более тяжелой плазмы.
Что тут началось! Напряженность магнитного поля прыгнула еще на несколько порядков. Вслед за нейтринным потоком из солярного чрева вырвался шквал радиации. Слайдер оказался в самом пекле и, будучи не в состоянии противостоять стихии, увлекаемый обрушивающейся вглубь эндосферы массой, с громадным ускорением понесся туда, где уже миллиарды лет ежесекундно тонны водорода превращаются в гелий. Если в те мгновенья и не наступил, выражаясь терминологией Джеранана «фатоисход», то лишь благодаря надежности защиты слайдера. В противном случае их порвало бы на куски гравитацией или испепелили вихревые токи. И это было самое простое из того, что могло произойти…
Впоследствии, когда улеглись страсти вокруг злосчастного «метаастрала», каждый делился тем, что испытал в те страшные минуты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
