Пару раз делинквенты устраивали подобные прибытию Шлейсера вечеринки, поводом для чего послужили день рождения Рона и десятилетие со дня официального начала эксперимента.
Первое время Шлейсер, пожалуй, больше всех поддерживал контакт с Филом. И не потому, что они были соседями. Просто у Фила больше чем у остальных была выражена потребность в общении. Он мог часами рассказывать о том, как протекала здесь жизнь до его, Шлейсера, появления, предавался воспоминаниям или просто болтал ни о чем. Оказывается, он занимался живописью. И надо отметить, это у него неплохо получалось. Шлейсер часто заходил к нему и всякий раз удивлялся беспорядку, который Фил устраивал сразу же после того, как Дзетл производил уборку. Его комната была завалена картинами, большей частью незавершенными. В основном это были подводные пейзажи, исполненные в довольно таки оригинальной манере. Особенность его метода заключалась в том, что он брал какое-нибудь из полотен, наносил на него несколько мазков, после чего отправлял в угол и заменял другим. Таким образом, в комнате порой скапливалось больше двух десятков картин, причем были и такие, к которым он не прикасался месяцами. Готовые вещи он складывал в пристройке к жилому корпусу и говорил, что когда-нибудь устроит персональную выставку, которая покорит террастианскую богему.
2
К Дзетлу Шлейсер постепенно привык и со временем тоже стал воспринимать его не более как машину, предназначенную для выполнения той или иной работы. Парабиандр вел себя исключительно корректно, не вступал в дискуссии, не задавал вопросов и если не был занят, незамедлительно приступал к исполнению любого, кем бы то ни было отданного приказа. Внешне он ничем не отличался от человека. И распознать его можно было только по особому призвуку, порожденному звуковыми синтезаторами и чересчур правильной речи, в которой отсутствовали слова неоднозначного толкования, сленг и выражения непристойного характера. Что касается внутреннего содержания, то, конечно же, если содрать с него коллагеновую оболочку, то под искусственной кожей вместо костей, кровеносных сосудов, мышечной и нейронной ткани обнаружится кремниевый мозг производительностью тысячи терафлоп в секунду, плотность элементной базы которого максимально приближена к плотности мозговой ткани, органопластовая арматура, сенсоры, датчики, системы ориентации и локомоции, квантовый, то есть практически неиссякаемый источник энергии.
К слову сказать, проблема искусственного интеллекта, несмотря на уровень развития науки, продолжала оставаться достаточно острой. Понятно, исинт — это всего лишь программа, с помощью которой компьютер или машина приобретает способность решать те или иные задачи. В отличие от функциональной деятельности исинта, работа мозга — это некий макроскопический квантовый процесс, в ходе которого множество нейронов, взаимодействуя одновременно, порождают сознание. Вот почему ни одна из модификаций исинта не могла задавать вопросов. Роботы или игнорировали неточные формулировки или требовали их уточнения.
На истории развития робототехники тоже имеет смысл вкратце остановиться.
Создание компьютерного мозга в свое время привело к полнейшему переустройству информационно-технологической схемы космоцива. Компьютеризировано было все, что только поддается компьютеризации.
Но с андроидами дело зашло в тупик. Производить их оказалось не то что невыгодно, а вообще нецелесообразно. Это как пытаться создать летательный аппарат на основе машущего крыла или изготовить транспортное средство на базе локодинамики сороконожки. Гораздо более перспективными оказались трансформанты [46], симбиотически связанные с уже существующими средствами передвижения: наземными, водными, воздушными, космическими. Что касается волнового исинта или же исинта на базе элементарных частиц, то разработки в этой области, позволяющие оператору как бы дистанционно участвовать в неких, порой весьма отдаленных событиях, находились на экспериментальной стадии и в ближайшее время вряд ли могли быть использованы на практике. Главная проблема заключалась в сложности реализации принципа склеивания психограмм транслятора с дистантными аналогами, проявляющимися в виде статических полей, электронных, позитронных, мезоквантонных и других подобных им материализаций.
Но как бы там ни было, а к идее производства метагомункулусов время от времени возвращались. Ставку на человекоподобие автоматических устройств делали те адепты психологических доктрин, которые искренне верили в необходимость подселения андроидов в команды исследовательских станций и космические экипажи.
Да, метантропы обладали рядом несомненных преимуществ. Но они были и уязвимы, так как состояли хоть из очень прочного материала, но не могли противостоять сильным механическим воздействиям. Они могли производить работу на уровне возможностей человеческого тела, может чуть больше, управляли транспортом, проводили опробование и разработку руд. Они были устойчивы ко всем видам излучения, но не могли менять размеры и форму. Их внешний облик был раз и навсегда зафиксирован. Попытки наделить их, впрочем, как и остальные виды исинта, человекоподобной психикой к успеху не привели. Идеальная имитация человеческого сознания оказалась в принципе невозможной. Искусственный интеллект построен на основе формальной логики. А человек — существо в высшей мере нелогичное. И эта нелогичность определяется набором генов, которые за миллиарды лет эволюции сохранили способность и дальше эволюционировать. К тому же, искусственный разум не мог выделять отдельные (то есть дискретные) события в общей последовательности событий в том плане, что под событием следовало понимать наименьшее возможное изменение рассматриваемой системы, которое нельзя свести к последовательности других еще меньших событий. Уровень несводимости мышления естественного и искусственного интеллектов оставался весьма высоким, да и вряд ли он мог быть снижен, потому как модулирующее и модулируемое все еще различалось на много порядков.
Впоследствии, используя явление изомерии [47], андроидов усовершенствовали. И как только научились управлять присущими изомерам химическими связями, появилась возможность легко и обратимо переводить их друг в друга, после чего чистое индивидуальное вещество становилось полифункциональным или другими словами одна молекула изомера приобретала множество «лиц». Новую модификацию андроидов назвали антаутами [48]. Но название не прижилось. Парабиандров по-прежнему называли андроидами и наоборот. К слову отметить, предпринимались и другие попытки как-то по-особому назвать метантропов. Словесной изощренности не было предела. Анхры, апрокариандры [49], арпопусы (с благословения церкви), киборотни, метаклоны, экземпы [50], эксбионты… Всего не перечесть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
