вообще не читал классиков. Тогда детское восприятие мира полностью обеспечено.
Детали. Домик знаменитого покойника является необходимой деталью рекомендуемого нами стандартного фасона путевого очерка. Выкраивается эта деталь таким образом.
«В Голландии мы посетили домик, в котором жил Рембрандт» (в Америке — домик Марка Твена, в Англии — Шекспира, в Норвегии — Амундсена и т. д.). Если в стране по сохранилось домика, смело пришивайте могилу знаменитого покойника.
Следует дать краткие сведения о великом усопшем, опять-таки подходя к материалу с детской свежестью и уверенностью в такой же детской неосведомленности потребителя. Для экономии заграничного материала можно прибегать к Большой Советской Энциклопедии. Перечень произведений великого покойника не следует давать сухим перечислением, а нужно разнообразить отделкой. В виде отделки хороши лирические размышления в домике: «За этим письменным столом, грубо сколоченным из деревянных досок, были написаны такие всемирно известные произведения, как…» (сюда и вшивается перечисление).
Обед с тостами у богачей также является необходимой деталью путевого очерка.
Здесь следует дать описание вин. Показать два типа богачей: богач циничный и богач наивно заблуждающийся. Богач циничный задает разные гнусные вопросы, но вы ловко парируете удары. Рекомендуем следующий морально-этический момент: цитируйте ответы не лично ваши, а вашего спутника Кукина. Выигрывается следующее: а) в глазах читателя вы предстаете скромным человеком и б) Кукин не забудет услуги и в своих «путевых заметках» процитирует ваши острые ответы. Наивный богач в начале обеда глядит мрачно и подозрительно, но к концу обеда оттаивает и бросается вам (или Кукину) в объятия со словами: «А вы, оказывается, люди как люди! Две руки, две ноги… А я-то думал!» Эпизод с богачом наивно заблуждающимся следует закончить так: «Покидая обед, мы чувствовали, что приобрели еще одного друга».
Следует подчеркнуть хорошие манеры ваши и Кукина. Например:
«Мы сидели в гостиной, дожидаясь хозяйки дома. Когда эта старушка вошла, мы оба, не сговариваясь, повинуясь какому-то внутреннему голосу, который был сильнее разума, не остались сидеть, а вскочили на ноги…»
Отделка. Отделывайте заграничную ткань таким образом:
«Там и сям назойливо мелькали рекламы кока-колы и жевательной резинки».
Эта отделка годится для любой американской и западноевропейской ткани.
Рекомендуем отделку, пришивающуюся к началу. Хороша тем, что позволяет показать вашу образованность. Пример:
«Завидев берега Англии, мы с Кукиным оживленно заговорили, вспоминая произведения Шекспира и Голсуорси…»
(Завидев берега Франции, вспоминайте Бальзака и Барбюса; берега Дании — Андерсена и Андерсена-Нексе; берега Италии — Данте и т. п.)
Следующая отделка хороша для концовки:
«Много интересного довелось нам повидать, но наиболее сильное впечатление произвели на нас люди».
Очень рекомендуем быть осторожным в выборе отделок и ни в коем случае их не перепутать. Известен случай, когда автор, украшая шотландскую ткань лирической отделкой собственных размышлений, написал примерно так:
«Бродя по сильно холмистой местности Шотландии, я вспомнил об одном страшном изобретении, здесь родившемся, — о… гильотине…»
Это тот случай, когда французскую ткань ошибочно пришили к шотландскому материалу. Следует всемерно этого избегать.
Рюши, оборки и другая необязательная отделка.
Основное выполнено. Стандартный фасон можно носить с оборками и другими украшениями, а можно — без. В число необязательных, но желательных украшений входят: 1) лирический момент с привлечением ребенка и 2) местная легенда.
«Восьмилетний Иоганнес (Джонни, Джованни, Жано) восторженно глядел на нас своими блестящими глазенками. Мальчуган каждое утро вертелся в подъезде отеля, чтобы нас встретить. Вместо приветствия он произносил единственное знакомое ему русское слово: «футбол». Кукин со свойственным ему остроумием так и прозвал нашего маленького друга. Когда мы не видели его у подъезда, мы беспокоились: «Куда это задевался наш маленький Футбол?» Однажды Футбольчик застенчиво протянул свою крошечную, перепачканную дешевым джемом («джем» — варенье) ручонку к моей блестящей авторучке. Я тут же подарил ручку ребенку. Малютка не пожелал остаться в долгу. Он достал из своих рваных, заплатанных штанишек свое единственное сокровище — щепку с нарисованными углем глазами, носом и ртом, заменявшую ему куклу, и протянул ее мне… И сейчас, когда я пишу эти строки, передо мной лежит импровизированная кукла, напоминая о солнечной Италии и ее прекрасных детях» (или «о туманной Англии и ее прекрасных детях»).
Очень украшает фасон и местная легенда. Можно шить таким образом:
«Старик Нильс рассказал нам, что однажды в этом фьорде утопилась прелестная девушка по имени Грета, которой изменил ее жених, увлекшись богатой женщиной из замка в горах. С тех пор каждое утро над фьордом поднимается белый столб тумана, принимающий очертания юной утопленницы. Но затем туман рассеивается в лучах скупого утреннего солнца…»
Опытные закройщики умеют такой оборкой ловко закончить произведение. Концовку можно пришить или к маленькому Иоганнесу, или к утопленнице. Например:
«Как рассеивается туман над фьордом (вариант: Темзой, Сеной), так и в результате туристских поездок рассеивается туман, отгораживающий наши страны».
Работа закончена. Берите утюг, разглаживайте складки и морщинки, а затем смело продавайте в ателье. Ввиду того что по этому стандартному фасону скроено и сшито много опубликованных очерков, ясно, что фасон этот проверен и моден.
1956
ЛЮБОВЬ И КОЛБЫ
Какое блаженство она могла бы дать любимому — как властительница, подчиняющая себе и творящая страсть, как любовница, а не только как ласковая подруга, какою она знала себя до сих пор.
Однажды он поманил ее рукой, а когда она подошла, нагнул к себе ее голову и шепотом спросил:
— Скажите, когда я обнимал вас, вы чувствовали меня как мужчину?
Из романа К. Львовой «Елена»
Глава первая
В ЛАБОРАТОРИИ
В морозном воздухе печально и тонко пахло мимозами. Прохожий с лицом цвета кофе судорожно задрожал при виде Елены. Ее легкую фигуру красивыми складками облегала модная и недешевая шуба из цигейки. Справившись с внезапно подступившим волнением, прохожий побрел дальше, буднично размахивая букетом. Все теперь казалось ему будничным: и мимоза, и портфель, и жена, и дети.
В лаборатории светились бунзеновские горелки. Шумели моторы, насосы и студенты. Изящная, мальчишески стройная лаборантка подкрашивала губы, одновременно подливая щелочный раствор в колбочку со смолой.
Елена прикоснулась к элегантному, стройных линий, похожему на готический храм осмометру. Им измерялся молекулярный вес высокомолекулярных соединений. Вчера Елена испытывала гигроскопичность нежной мембраны. Сегодня работала с изящным осмометром. Елена все умела. Она была на все руки.
Вошел высокий и стройный молодой человек с волнующей наружностью, по фамилии Решетов. Он тоже все умел и тоже был на все руки.
Встреча героев состоялась.
Глава вторая
ЕЛЕНА ЗА РАБОТОЙ
Она подливала в капилляры жидкость. Он тоже не бездельничал, а помешивал фарфоровым шпателем белые хлопья полимера. Краем глаза Елена видела его мужественную
