Он пошел вперед. Перед выходом из коридора еще раз остановился, проверил, нет ли засады. Нет, он не чувствовал ничего особенного. Лишь свет, упругий, хотя и не настоящий солнечный свет. Лотар и не предполагал раньше, что может воспринимать его как особую, очень насыщенную субстанцию. Сухмет был прав: чтобы правильно воспринимать этот мир, стоило провести некоторое время в пещере.
Он вышел из тоннеля и замер. Вокруг была такая красота, что дух захватывало. Высокие точеные столбы породы, светящейся всеми цветами радуги, уходили в голубое марево, закрывшее потолок этого огромного, почти бесконечного зала. Настоящий каменный лес, с деревьями, кустами, восхитительно яркой голубоватой травой, выросшими из прозрачных или матовых минералов, настоящий лабиринт неповторимой, особенной в каждом образце красоты, неведомой человеческому глазу. Даже колокольчики несколько примолкли.
Сзади зашуршали камешки, это следом за Лотаром вышли Рубос и Сухмет. Мирамец охнул от неожиданности и растерянно опустил меч.
Они ходили от одного дивного творения природы к другому, расслабленные, размагниченные, словно им была обещана вечная жизнь и не существовало в мире угрозы, которая могла бы вторгнуться сюда.
– Как ни жаль, – сказал наконец Сухмет, – а придется идти дальше.
– Да, – кивнул Лотар. – Где здесь выход?
– В той стороне, – старик махнул куда-то вбок.
Все еще восхищаясь и останавливаясь время от времени перед иными потрясающе красивыми образцами этого собрания каменных чудес, они продвигались в направлении, указанном Сухметом.
Вдруг колокольчики взорвались таким оглушительным боем, что Лотар выхватил Гвинед и сделал поворот на месте, чтобы понять, откуда исходит опасность. Вокруг все было спокойно, и все-таки он знал, что сейчас что-то будет.
Его поведение подействовало и на остальных. Они подошли к нему, а Сухмет так даже повернулся спиной, чтобы видеть, что происходит сзади. Но по-прежнему все было тихо. И самое удивительное, что в этом свете, в его разноцветном сиянии Лотар ничего не мог почувствовать, ничего не мог ощутить.
Они снова зашагали вперед. И вот, когда уже и выход из этого зала темным провалом показался за рядом сиреневых колонн, вдруг что-то ощутимо навалилось на них. Лотар поднял голову и на небольшом уступе, рядом с выходом из зала, увидел что-то темное, похожее еще на одну пещеру. Он напряг зрение, но ничего не мог понять в этом обманном, неверном свете.
– Кто ты? – спросил он. – Отзовись.
Пятно легко слетело со стены и размытой кляксой стало приближаться, сгущая сиреневый свет колонн вокруг себя до фиолетовой темноты.
Тогда Сухмет выбросил вперед обе руки, с кончиков его пальцев сорвалась ломаная линия снимающей заклинания энергии. Она упала на пятно перед ними, и с того словно спала завеса.
Лотар, Рубос и Сухмет задохнулись от изумления.
На них спокойно, почти безжизненно смотрело лицо принцессы Мицар. И на этом прекрасном лице яростно горели, затмевая весь блеск зала, красные, пронизывающие до самых глубин человеческой души, демонические глаза Нуримана.
– Вот мы и встретились снова, наемник с севера, – ровно сказала принцесса и раздвинула губы в хищной, ужасающей улыбке. – Ты со своими друзьями пришел вовремя – я и мой повелитель очень голодны.
ГЛАВА 26
– Убирайся обратно в ад, чудовище, – прошептал Рубос. Лотар отчетливо слышал дыхание мирамца. – Мы уже убили тебя один раз.
Принцесса, или то, что теперь выглядело как принцесса, рассмеялось. Нет, подумал Лотар, это все-таки она. Просто с ней произошла жуткая перемена. Если раньше это была колдунья, которая пряталась под личиной юной девушки, то теперь ей не нужна была никакая видимость, и она уже не колдунья. Она жертва, ужасная жертва ужасающей страсти властвовать безраздельно и бесконечно. Возможно, она и сама не знает, что говорит и что делает. Возможно, она теперь и хотела бы умереть, но и умереть уже не властна, ибо ею повелевает тот, кого она впустила в себя.
Рядом зашелестел своим прекрасным клинком Сухмет. Он клацнул зубами, и Лотар понял, что старик тоже боится. «А ведь и мне нужно бояться, – он слабо усмехнулся. – Еще как нужно!» Кто, как не он, понимает, что нет у него ни сил, ни решимости биться. И что он проиграет бой, если… Нет, ни на помощь, ни на чудо рассчитывать нечего, он мертв еще вернее, чем принцесса Мицар.
Лотар успокоился. Это даже неплохо, подумал он. Пожалуй, последний бой имеет свои преимущества – он впервые будет драться совершенно спокойно, совершенно бесстрастно, без малейшей надежды. Он будет постигать весь бой, каким бы он ни был. Лотар вынес из-за спины Гвинед, он был готов.
Брови Мицар дрогнули. Она столкнулась с чем-то, что ее удивило. Но она была уверена в себе, гораздо более уверена, чем даже тогда, в зале, когда Лотар впервые увидел, с каким противником ему предстоит биться.
– Сухмет, – сказала она, – ты можешь отойти в сторону. Твоя жизнь мне еще не нужна.
Старый раб шумно проглотил слюну, но не сделал ни шага.
– Я выбрал себе нового господина. Ты должна понимать, что это значит.
– Хорошо. – Принцесса наморщила лоб, разглядывая Рубоса. – Ты тоже, большой варвар, можешь идти. Я пропускаю тебя в этот выход из моего зала.
– Она лжет, – громко прошептал Сухмет. – Она рассчитывает вселить в тебя Нуримана, как только расправится с Лотаром.
– Мог бы этого и не говорить, – раздельно произнес Рубос. Он попробовал согреть кисти рук, вращая огромный ятаган перед собой.
У него не очень-то ловко получается, решил Лотар. Усталость, слабость и, конечно, отсутствие тренировки в последние дни. Даже без повязки Сухмета, бывало, он крутил меч лучше, чем сейчас.
– Ну ладно, – спокойно, даже лениво согласилась с новой для нее ситуацией Мицар. – Это немного сложнее, но вообще-то задача остается прежней. И как бы вы ни ерепенились, тебе, Сухмет, придется по-прежнему ухаживать за Нуриманом, а тебе, варвар, – быть для него существом, в котором он совьет гнездо.
Лотар снова усмехнулся. Хотя ему и казалось, что он спокоен, ему никак не удавалось подавить эти дурацкие усмешки. Он выступил вперед.
– Ты забыла обо мне, Мицар. Что ждет меня?
– С тобой все просто, Драконий Оборотень. Ты уйдешь в миры, которые населяют самые прекрасные и грозные демоны. Там они быстро разберутся в твоей человеческой сущности, и твоей участи не позавидует даже несчастный Коринт.
– Так плохо мне придется? Неужто моя драконья порода, как сказал однажды Сухмет, не защитит меня?
– Ты слишком недолго был драконом, Желтоголовый.
Лотар подумал, кивнул, выпрямился и встал в прямую боевую стойку.
