из первых пойманных им гуингаров нападал на пышненьких кулинарок. Его привлекал запах сдобы, окружавший их. Другой ловил худеньких белошвеек. Тут же «всеядный» попался – ему все равно, что жена мага-покровителя, что нищенка. С таким Грэй сталкивался лишь однажды, на самом первом задании, когда погибла Дора Курт. Собственно, тогда больше не погиб никто. Именно поэтому ему и не удалось вычислить и поймать чудовище. Вот и нынешний вел себя более чем странно… Словно… кто-то управлял им. Как тем големом, напавшим недавно на Циммера, хотя после привязки на крови не должен был. И, разумеется, не было совпадением и то, что основой для голема послужили бренные останки той самой цветочницы Доры. Нет-нет, никаких случайностей! Это чья-то чудовищная игра, в которой он сам лишь пешка. Первый раунд состоялся еще тринадцать лет назад, когда он, пятнадцатилетний, попал на первое свое задание. Ни тогда, ни сейчас ему не объяснили правил. Пешке их знать не положено. Но…
Он не собирался больше быть ничьей пешкой, и если правил ему не сообщили, то он придумает свои.
Нынче же, разглядывая прохожих, он напряженно размышлял: кто станет следующей? Может, вон та бабулька с огромной вязанкой лука? Кто знает, но рисковать определенно не стоит…
Поэтому Грэй быстренько поравнялся с бабушкой и вежливо поздоровался.
– Вам, должно быть, тяжело? – Он кивнул на вязанку лука.
– Нелегко, сынок, – тут же отозвалась старуха. – Годы не те, спину прихватывает, а до рынка еще столько идти.
– Позвольте вам помочь, – предложил Грэй, лихо забрасывая себе на плечо луковую связку.
А в голове звякнуло: рынок! Конечно же, вот где «лакомства» на самый взыскательный вкус. Да и заезжие гости, разумеется, будут там: кто товар продать, кто, наоборот, что-то купить. Стало быть, им с бабулькой по пути.
Так Грэй и сказал ей:
– Мне не в тягость, да и по дороге, а с попутчиком всяко веселее шагать.
Старушка разулыбалась:
– Ой, счастья тебе, сынок, и невесту хорошую. Чтобы любила и заботилась.
– Премного благодарю, – ответил Грэй и даже умудрился расплыться в радостной улыбке. Так было легче маскировать накатившую печаль от несбыточности бабушкиных пожеланий. – А вы, уважаемая леди, не развлечете ли меня историей?
– Историей? – удивилась старушка.
Она споро поспевала за Грэем, не забывая при этом кивать знакомым, приветствуя их.
– Да, – сказал Грэй. – Вы наверняка слышали о том, что творится в Каперне, а я не против услышать, так сказать, народную версию происходящего.
– Если вы про тех несчастных, – старуха заоглядывалась, взяла Грэя под руку, чтобы быть ближе, – которых обнаружили с пустыми глазами, то… – Она остановилась и поманила Грэя пальцем, а когда тот послушно наклонился, прошептала на ухо: – Так понятно почему. В Каперне – только цыц! никому! – «Серые осьминоги». Рассказывают, если женщина проведет ночь с этой тварью, – тьфу-тьфу! не дай Высшие Силы привидятся! – она такой и делается. Все жизненные соки из нее тот «моллюск» вытягивает.
Во время рассказа Грэя трясло от злости и отвращения: мозги некоторых – грязная помойка. Казалось бы, за столько лет пора было привыкнуть к тому, какая репутация закрепилась за подобными ему, но у Грэя не получалось. Он, конечно, давно исцелился от тщеславия и желания получать благодарность за содеянное, но смириться с тем, какими представляют себе «серых осьминогов» обыватели, никак не получалось.
Хотелось с ехидством заметить, что после ночи с ним женщины парили в небесах. Но он одернул себя: не очень-то его волновали настроение, самочувствие и удовлетворенность партнерш. Выходя за дверь «приюта страсти», он и вовсе терял интерес к особе, которую недавно держал в объятиях.
Поэтому, подавив вспышку праведного гнева, он спокойно произнес:
– А зачем, по-вашему, «осьминоги» явились в Каперну?
Тут у старушки, похоже, не было сомнений, потому что она уверенно заявила:
– Знамо дело зачем. Наш старейшина заключил сделку с самим морским чертом. А тот и прислал своих приспешников, чтобы те проследили, как он свою часть выполняет.
– Вот как! – Теперь Грэй едва сдерживал приступ смеха. – И какая же корысть нечистому от такой сделки?
– Эх, – вздохнула старуха, – молод ты еще и глуп, ежели очевидного не замечаешь. Преисподней всегда одно нужно – невинные души. И чем больше, тем лучше. А тела можно и «осьминогам» в пользование отдать.
Безусловно, логика, вполне себе нормальная, обывательская, в ее словах была. И Грэй даже ухватился за эту ниточку и потянул на себя. Так-так, если старейшина и впрямь заключил сделку с гуингаром? Например, предоставил тому «кормежку» в обмен на некую услугу. То-то прохвост юлит при каждой их встрече. Рыльце определенно в пушку.
– А чего же ждет старейшина от черта? – решил Грэй довести эту беседу до конца.
– Рассказывают, – старуха вновь перешла на шепот и, вынудив Грэя опять остановиться, поднялась на цыпочки, – будто он потерял голову от одной юной особы. А та ему от ворот поворот. Он и решил таким путем идти: мол, не будешь моей по доброй воле, сделаю таковой по недоброй. Вот только что это за дева, не спрашивай. Мне неведомо.
И Грэя буквально прошило догадкой. А ведь все сходится! Лучше всего гуингары умеют дурманить сознание женщин. Морок «серых осьминогов» – детские игры в волшебников по сравнению с гипнотической силой чудовищ. А значит, мерзавец староста вполне мог заключить такой договор с гуингаром. Только не учел, идиот, что тварь вряд ли станет ему помогать. Вволю насытившись другими девушками, он прибережет себе на закуску избранницу старейшины. Ведь если та отказала столь важному человеку, стало быть, мечтает она не о богатстве и сытой жизни. А такие мечты особенно сладки для чудовищ.
Размышляя, Грэй и не заметил, что они с пожилой спутницей уже добрались до рынка. Лишь шум, суета и несколько толчков вперемежку со злыми окриками вернули его в реальность. Тогда Грэй и понял, что они со старухой достигли цели. Он помог пожилой женщине разложить товар на прилавке, раскланялся и уже собирался отправиться к старейшине, чтобы взять плута за шиворот, выпытать всю правду и, возможно, сегодня же покончить с гуингаром, когда…
…Ассоль прошла мимо, даже не заметив его.
Грэй умел не выделяться и весьма в этом преуспел. Хотя, возможно, причина невнимательности девушки крылась в том, что она была поглощена какой-то мучительной дилеммой. Пройдя немного, Ассоль остановилась, разжала кулачок, и Грэй заметил на маленькой ладошке несколько медяков.
Его словно окунули в прорубь, даже дышать стало тяжело.
Идиот! Скотина! Урод!
Развел любовные шашни, а сам и не подумал, как Ассоль живет. Что, погрузив Лонгрена в сон, он оставил бедняжку без средств к существованию. И
