с ним взглядом и улыбнулась, как улыбалась всегда, с нежной печалью.
– Мэри! – Он готов был голыми руками разорвать цепи, которые удерживали ее, и растерзать каждого, кто заставил его возлюбленную так страдать.
– Лон… грен… – тихо сорвалось с ее губ, а прекрасные глаза светились абсолютной любовью.
– Наставница, – раздалось сзади, заставив Лонгрена с раздражением обернуться.
Белая королева, такая надменная прежде, сейчас смиренно опустилась на колени, молитвенно сложила руки и почтительно склонила голову.
– Ваше Высочество! – Это Флоранс, зависнув в воздухе, сделала реверанс.
Мэри словно взбодрилась от их приветствий и даже слегка смутилась.
– Прекратите! – тихо попеняла она. – Поднимитесь, и давайте отбросим вежливость.
– Я первая. – Флоранс вылетела вперед. – У меня мало времени, поэтому быстро. В общем, ваш подопечный, Ваше Высочество, жив-здоров. И безупречно умеет доставлять к берегу мечты. В нашем, то есть вашем, случае прямиком к малышке Ассоль. Короче, Предначертание, кажется, свершилось.
– Предначертание? – Мэри взглянула на нее с удивлением. – Не понимаю, о чем ты?
– Ой! – Флоранс зажала себе рот обеими руками, помотала головой, потом убрала руки и произнесла: – Вы же не знаете! Это же случилось в тот день, когда вы вернулись! Помните, Ассоль тогда исполнилось пять?
Мэри вздохнула, и Лонгрену подумалось, что, должно быть, тот день для нее отзывается той же горечью, как и для него.
– Эгль, библиотекарь… – сказал он. – Этот старик рассказал нашей девочке, что, когда ей исполнится восемнадцать, за ней явится принц на корабле с алыми парусами.
– Понимаете, Ваше Высочество, – бесцеремонно перебила его фея, – на том самом корабле! – Она многозначительно подняла палец вверх и добавила: – Читаем между строк!
И Мэри, должно быть, поняла, о чем она.
– Да, припоминаю, там, в Ярком Мире, была такая сказка. Поэтому я и назвала свою дочь Ассоль, – тихо и хрипло проговорила Мэри, чувствовалось, что слова давались ей с трудом. Должно быть, эмоциональная вспышка от встречи с мужем дорого обошлась ей.
– Вот! Предначертание свершилось! – радостно заявила Флоранс. – Так, новость сообщила, поприветствовала, мне пора.
И прежде, чем Мэри успела задать ей еще вопрос, та взмахнула крылышками, выпорхнула за дверь и скрылась в темноте коридоров.
– Значит, – радостно, насколько возможно было в ее положении, проговорила Мэри, – наша дочь все-таки дождалась своего принца под алыми парусами, да, Лонгрен?
Он мрачно хмыкнул – расстраивать любимую жену не хотелось, но лучше, если она будет знать правду.
– Уж не знаю, как насчет принца, но последний раз, когда я видел нашу девочку, какой-то мрачный тип довел ее до слез. Я кинулся на него, но он скрутил меня, как мальца, и велел мне спать. А потом я очнулся здесь…
– Тягостный Сон, – проговорила Мэри. – Но… как? Откуда у него это умение? Кто явился к нашей дочери? – Она заволновалась, дернулась, зазвенев цепями.
– Я не знаю, – только и мог развести руками Лонгрен, – но, когда выходил из тюрьмы, охрана что-то болтала про «серых осьминогов».
– Как такое возможно? – Мэри поморщилась, когда ее сердце вытолкнуло в реторту почерневшую от тревоги каплю. – Разве Предначертанное не должно сбываться точно по написанному?
Лонгрен молчал, так как и вовсе не понимал, о чем речь.
А королева ответила:
– Так и было бы, родись Ассоль обычной девочкой, но Ассоль – ваша дочь, наставница, в ней тоже кровь нибелунгов. Поэтому с ней все непредсказуемо.
Мэри разволновалась еще сильнее, и темных капель в реторте стало больше.
– Недавно я ходила в ее Сон. Меня удивило, как моя девочка грустна. Я чувствовала, что с ней что-то не так.
– В тот день разбилась ее вера, – грустно произнесла королева.
– В тот день? – повторил Лонгрен, словно попугай на плече у старого капитана. – Разве не прошло всего несколько часов, как я оказался тут?
– В Ярком Мире время течет по-другому, – проговорила королева, – там уже прошло несколько дней…
– Лонгрен, – проговорила Мэри, – ты должен возвращаться как можно скорее!
Он упрямо покачал головой:
– Без тебя я не сделаю и шагу! И пока не вытащу тебя отсюда! Не сниму с тебя всю эту гадость! – Он дернул цепи, пробуя их крепость, но Мэри застонала, и Лонгрен тут же оставил свои попытки.
– Нет, дорогой, я ушла сюда сама и сама же вернусь, когда придет время. – Мэри тоже умела упрямиться.
– Ты и так бросила дочь на долгие годы! Сейчас она в опасности, и мне одному не справиться! – Ему не хотелось кричать на Мэри, но слова, как назло, получались громкими и злыми. В них отчетливо звучали упрек и обида.
– Я должна была вернуться, – проговорила Мэри. – Этот остров погиб совсем. Ведь именно я украла последнюю мечту из хранилища Короля Алхимика, мне и отвечать.
– Да, – встряла в их разговор Белая Королева, – ты ведь сам недавно говорил, что наш король поступил безответственно, внезапно покинув остров. Разве дочь Прекрасной Королевы может вести себя так же?
Лонгрен понимал, о чем речь. Есть разные уровни ответственности, и у того, на кого полагаются тысячи людей, он запредельный. Да и сам он смог бы принять жену, зная, что своим желанием остаться с ним она погубила целый народ?
– Ты должен вернуться и спасти нашу дочь! – в сердцах проговорила Мэри, но Белая Королева возразила ей:
– Наставница, разве вы забыли о пророчестве? Что придет Большой Человек из Яркого Мира и зажжет Солнце. Его не нужно будет кормить! Вы сможете уйти!
– Замолчи! – Мэри дернулась и тут же всхлипнула от боли. – Не смей!
Но Белая Королева гордо вскинула голову и сказала:
– Простите, наставница, но я ослушаюсь вас. – И, повернувшись к Лонгрену, сказала: – А ты, смертный, слушай! Ведь ты хотел же спасти ее? Так вот, тот человек… – Она осеклась, будто набираясь смелости, чтобы произнести следующие слова: – Он должен будет вырезать из своей груди полное любви сердце и подкинуть его высоко, чтобы оно засияло над островом нибелунгов. А сам он превратится в Бессердечного Капитана, который вынужден вечно бороздить моря и гоняться за чужими сердцами.
Лонгрен поежился – пророчество было коварным, но…
– Если это освободит тебя, любимая, я готов, – сказал он решительно и сжал кулаки.
– Нет! – в тон ему ответила Мэри. – Я не готова. Ты не принадлежишь этому миру, да и твое сердце, полное любви, нужно нашей дочери. Иначе Ассоль останется совсем одна, без любви и поддержки. Как ты можешь обрекать на такое свое дитя? Ты должен вернуться и быть ее Солнцем! Гореть ярко, согревая малышку и отгоняя от нее всю тьму. Если ты выберешь меня, ты убьешь Ассоль. Ведь тогда «серый осьминог» оплетет ее своими щупальцами и утащит в морскую пучину.
Мэри говорила
