— Я пришел увидеть это ваше привидение, но, кажется, оно меня стесняется.
— Вам не следует слушать все эти разговоры в деревне, сэр. Это все глупости! По крайней мере, я лично его никогда не видел, — сказал ехидно Сперстоу.
— Могу дать руку на отсечение, что не видели, — подтвердил майор.
О своей экспедиции он не сказал никому, кроме Антеи. Она посмотрела на него с нескрываемым восхищением и воскликнула:
— Совершенно один? И вам не было страшно? Ни чуточки?
— Нет, я был храбр, словно лев, — заверил он ее.
Антея рассмеялась:
— Могу поспорить, что так оно и было! И вы не видели и не слышали ничего ужасного?
— Нет, но меня там явно не ждали, — сказал Хьюго. — В следующий раз, возможно, я что-нибудь и увижу.
— Вы верите, будто там, кроме Сперстоу, нет никаких привидений? Если это так, он никогда не осмелится попытаться обмануть вас — особенно если уже знает, что вы не боитесь прогуливаться вокруг дома посреди ночи. И на что вы надеялись? Узнать, не используют ли контрабандисты Довер-Хаус? Или поймать привидение?
— Ну, хотелось бы и то и другое.
— Несомненно! Мисс Мелкинторп это, наверное, поправилось бы.
— Кому?… — спросил в растерянности Хьюго. Антея широко открыла глаза:
— Но, мой дорогой кузен! Это уж слишком! Мисс Амелии Мелкинторп!
— Мисс Аме… — Хьюго резко замолк, и Антея с радостью заметила, что он еще не окончательно утратил способность краснеть. — А! Она!…
— Вы же, конечно, не могли забыть про свою невесту?! — воскликнула потрясенная Антея.
— Ну, так уж получилось, — признался Хьюго, потирая нос. — Видите ли, я такой: с глаз долой — из сердца вон!
Мисс Дэрракотт, сообразив, что майор снова поддался влиянию худшей стороны своей натуры, произнесла зловеще:
— Неужели?…
Он кивнул и ласковым взглядом ответил на ее косой взгляд.
— Эй, учтите, я не могу забыть барышню, к которой долгое время питал чувства. — Хьюго вздохнул. — Все дело в том, что я обманулся в своих чувствах. Конечно, она была так красива! Неудивительно, что я ею увлекся…
— Осмелюсь предположить, весь Йоркшир был у ее ног, — сказала Антея. — Помню, я подумала, когда вы мне ее описывали, что она, вероятно, самое прелестное создание, какое только можно себе вообразить. Если уж точно, то слишком прелестное, чтобы существовать на этом свете. Есть что-то особенно очаровательное в карих глазах и черных кудрях, верно?
— Нет, — сказал он укоризненно. — Вы говорите о другой. У Амелии голубые глаза и золотые косы.
Антея поперхнулась.
— Все дело в том, что, когда я стану пэром, мне будет нужна не такая жена. Да и не захочет она уехать из Хаддерсфильда — из-за своей матушки, знаете ли.
— Но ее матушка, — сказала Антея ободряюще, — может приехать сюда и жить с вами.
— Нет, ничего не получится. Она прикована к постели, — изобретательно объяснил майор. — Кроме того, мы не пара друг другу. Не стоит даже и думать о том, что его светлость примет ее — такого никогда не будет.
— Но, кузен, неужели вы хотите ее бросить? — спросила Антея с явным осуждением.
— Да нет, похоже, — согласился он. — Просто я буду вынужден избавиться от нее, если можно так выразиться.
— Боже правый! Неужели убить?…
— Не пугайтесь, — сказал он доверительно. — Никто ни о чем никогда не узнает.
— Если только… О, если бы я только смогла сделать то, что так давно хочу сделать! — воскликнула Антея. — Если бы вы были хоть на несколько дюймов пониже…
— Нет, пусть это вас не останавливает, любовь моя, — сказал он с надеждой. — Мне ничего не стоит приподнять вас. По правде говоря, лучшего и желать нельзя.
Вспыхнув от ярости, Антея возразила:
— Я не имела в виду поцелуи!
Хьюго уныло вздохнул.
— Этого-то я и боялся, — сказал он, печально качая головой. — Я был совершенно ошеломлен, но сказал себе: «Давай, парень! Она никогда не подавала тебе надежды, так что ты ничего не теряешь». Поэтому…
— Кузен Хьюго, вы невыносимы! — сказала потрясенная Антея.
Ужаснувшись, он ответил:
— Вы совершенно правы: так и есть, любовь моя. Мне нужен кто-то, кто вовремя схватил бы меня за руку. Это правда. Конечно же, если бы Амелия была совсем другой девушкой… более похожей на вас… она как раз мне подошла, но…
— Кузен Хьюго! — прервала его Антея, почувствовав, что давно пора поставить его на место. — Вы можете дурачить кого угодно, но только не меня!
— Вы думаете, мне это не известно, любовь моя? — сказал он, улыбаясь ей так, что она занервничала.
— Вы выдумали Амелию Мелкинторп, потому что боялись, что вам придется сделать мне предложение, — продолжала Антея, благоразумно игнорируя его попытку вставить хоть слово. — И если вы думаете…
— Нет, вы не правы, и еще как, барышня!
— Да ну? Тогда, возможно, кузен, вы объясните мне, почему вы ее выдумали? И не думайте, — добавила она ехидно, — что я поверю хоть одному вашему слову!
— Вы хотите сказать, что я лжец? — спросил уязвленный Хьюго.
— Да! — упрямо отвечала Антея.
— Так я и думал, — сказал Хьюго, впадая в расстроившее все ее планы уныние.
Мисс Дэрракотт, осознав, что не может контролировать свой голос, опустила глаза и прикусила зубами дрожащую нижнюю губу.
Немного приободрившись, потерянное создание, стоящее перед ней, сказало доверительно:
— А как все было, любовь моя? К тому времени, когда вы повели меня осматривать картинную галерею, я впал в такую тоску под всеми этими хмурыми взглядами, что чувствовал себя так одиноко… так мерзко — я себя за всю свою жизнь так не чувствовал.
— Что за чушь! — выдавила из себя Антея, потрясенная, но не потерявшая решительности.
— Не стану отрицать: старик устроил мне хорошую встряску, когда рассказал о том, что у него на уме, — настаивал Хьюго, продвигаясь ближе к делу. — Мне показалось, что есть только один-единственный выход: уносить ноги до того, как на меня наденут хомут. Изо всех гордых, своевольных женщин…
— Да, но я… Вы же п-п-прекрасно знаете, п-п-почему я…
— Вы сидели рядом со мной за обеденным столом и ни разу даже не посмотрели на меня, — вспомнил он. — И кроме «да» и «нет», вы не сказали ни одного слова, если не считать одного раза, когда вы спросили: «Неужели?» Я думал, что вы такая жестокая. Я тогда, клянусь, просто потерял голову от страха…
— Ничего подобного! Вы ее совсем не теряли!
— Я потерял голову от страха, — упрямо повторил Хьюго. — У меня сердце было в пятках, а вы!… Вы даже не сочли нужным быть со мной вежливой, о проявлении же обычного дружелюбия и речи не шло.
— Не думайте, что я не понимаю, что вы просто-напросто пытаетесь привести меня в смущение. Вам же было наплевать на нас на всех!
— Однако, когда вы рассказали мне о том, как обстояли дела на самом деле, — продолжал Хьюго, — я понял, что ошибся в вас. Именно тогда вы улыбнулись мне в первый раз. Эй, барышня, у вас прелестная улыбка! Возможно, вы об этом не знаете, но она начинается у вас в глазах. В них появляется такой озорной блеск…
— С меня достаточно! — прервала его Антея, сурово подавляя в себе сильное желание воодушевить майора развить эту приятную тему.
— Я только пытаюсь объяснить, как я дошел до того, что придумал Амелию, — отозвался Хьюго обиженным голосом. — Все дело в том, что, когда вы улыбаетесь мне, меня словно по мозгам бьет: я чувствую, что должен каким-то образом заставить вас прекратить держать меня на расстоянии.
— Неужели вы имеете наглость предположить, что стоит мне только улыбнуться, и вы захотите жениться на мне?
— Нет! Я не говорил ничего подобного, — запротестовал Хьюго. — Я хотел всего лишь, чтобы вы стали мне другом. В действительности, — добавил он с вдохновенным видом, — у меня не было выбора! Не скажу, что я с большей радостью остановил бы свой выбор на тетушке Аурелии, заметьте…
— Да прекратите вы эту гнусность! — попросила Антея с болью в голосе. — Вам явно не хватает воспитания или… или приличного вкуса. И поделом вам, если вы не нашли ничего лучшего, чем сосредоточиться на мне! Обещаю, вы горько об этом пожалеете.
