Под градом вражеских тяжелых снарядов (их русские солдаты именовали «чемоданами») войска 3-й армии начали откатываться на восток. К 24 апреля (7 мая) они отошли уже на 40 километров. Русское командование бросало навстречу наступающему противнику резервы по частям, как говорили тогда — «пакетами», но они не могли остановить врага и гибли. Вскоре отход 3-й армии поставил под угрозу правый фланг и тыл армии Брусилова; он получил приказ покинуть занимаемые в Карпатских горах позиции. Горько было оставлять завоеванные русскими солдатами с таким трудом и жертвами позиции, но оставаться на месте не представлялось никакой возможности, промедление же грозило катастрофой. Брусилов постарался принять меры, чтобы противник не сразу распознал вынужденный отход русских с Карпат. В окопах были оставлены разведывательные команды с пулеметами; они до рассвета поддерживали обычную перестрелку. Отход войск проходил в полном порядке.
Причудливой военной судьбе угодно было, чтобы Перемышль, во взятии которого войска 8-й армии сыграли столь видную роль, теперь оказывался в расположении армии Брусилова, и он должен был организовать защиту крепости. Между тем крепости как таковой не существовало: форты были взорваны еще австрийцами, артиллерия и снаряды вывезены, гарнизона не было. Оборона представлялась затруднительной, а начальство на ней настаивало. 4(17) мая Брусилов получил телеграмму верховного главнокомандующего: «Привыкший и уверенный всегда в ваших энергичных действиях, я убежден, что вы, в соответствии с директивой генерал-адъютанта Иванова, не только удержите Перемышль, владение которым считаю белее чем важным, но что упорной обороной на фронте ваших правофланговых корпусов и активными действиями на всем остальном вашем фронте упрочите общее положение дела».
В тот же день Брусилов отвечал, что он и войска 8-й армии приложат все силы, физические и духовные, чтобы выполнить приказ. В то же время командарм-8 считал необходимым охарактеризовать обстановку. В его 12-м и 21-м корпусах насчитывалось штыков не более одной дивизии в каждом, а против них развертывались превосходящие силы врага, полностью обеспеченного боеприпасами. Поскольку фронт армии был крайне растянут, неудача в любой его точке сразу же и тяжело должна была отразиться на общем положении. Не имея резервов, все же Брусилов считал наиболее целесообразным попробовать действовать активно, но для этого просил усилить его армию двумя корпусами. В заключение телеграммы Брусилов сообщал: «Все, что в человеческих силах, будет сделано мною и моими помощниками».
8-й армии пришлось вести отчаянную борьбу за Перемышль в крайне тяжелых условиях. До тех пор боевой дух в армии Брусилова, постоянно наступавшей и имевшей немалый успех, был достаточно высок. Но отступление с Карпат и тяжелое поражение соседа — 3-й армии, — сведения о котором стоустая молва быстро донесла до солдат, не могли не сказаться и на боевом духе солдат Брусилова. 11(24) мая Брусилов доносил главнокомандующему фронта, что в его войсках на винтовку имелось всего 170 патронов, а на орудие — 175 снарядов и с каждым днем запасы сокращаются. В полках огромный некомплект, от 50 до 75 процентов и даже более, пополнения приходят невооруженными, а винтовок нет. «Все это в связи с наступившим общим патронным и винтовочным кризисом создает обстановку невозможности упорно отстаивать каждую пядь земли, так как бой, особенно оборонительный, основан прежде всего на развитии сильного огня. В настоящих условиях 1–2 дня боя, и не особо напряженного, приведет к тому, что армия останется без патронов».
Немудрено, что солдаты в окопах утверждали: генералы, оставив войска без патронов, артиллерию без снарядов, обрекают солдат на бессмысленную смерть, ведь не будешь сражаться голыми руками с вооруженным до зубов противником!
Командарм-8 понимал, что удержать Перемышль не удастся, но такая потеря, без сопротивления, означала бы сильный удар по боевому духу армии и оставила бы тяжелое впечатление во всей России. Поэтому две недели войска 8-й армии отстаивали Перемышль. Наконец в ночь на 21 мая (3 июня) Брусилов отдал приказ эвакуировать крепость. В штаб фронта он доносил, что потери гарнизона от артиллерийского огня противника тяжелые, вследствие чего удержаться в крепости дольше не было возможности. Артиллерию вывезли, имевшиеся скудные запасы — тоже, кроме хлеба, его пришлось сжечь.
Так вышло, что Перемышль, многократно и многогласно поминаемый в первый год войны, был сдан войсками Брусилова. Спустя десятилетие Брусилов писал: «Повторяю, я славы не искал, но, проливая тогда солдатскую кровь во имя родины, теперь я имею право желать, чтобы хотя бы история достойно оценила моих самоотверженных героев — солдат и офицеров. В память погибших героев я пишу эти строки, а не для прославления своего имени. Мир праху дорогих усопших боевых товарищей!» История достойно оценила как героические дела солдат Брусилова в Карпатах, так и их оборону Перемышля в невероятно тяжелые для армии и России месяцы весны и лета 1915 года.
По отступлении от Перемышля войска 8-й армии укрепились на линии Медыка — Седлисск. Тут неожиданно для Брусилова последовало распоряжение командования фронта о передаче четырех корпусов соседям: 3-й и 9-й армии. Брусилов пытался протестовать, доказывая, что такое ослабление армии приведет к невозможности для нее защищать Львов, но его протесты не были приняты во внимание. Для выяснения планов командования Брусилов послал на автомобиле П. Н. Ломновского. Начальник штаба армии возвратился удрученный: в штабе фронта царил пессимизм, там кампанию считали уже проигранной. Винтовок и боеприпасов не было и не ожидалось. Пуще того — командование не имело четкого плана действий и только требовало от войск упорного сопротивления.
Между тем, как и предполагал Брусилов, противник начал атаковать русские войска на стыке 3-й и 8-й армий. Исходя из условий, Брусилов предлагал фронтовому командованию весьма определенный план действий: «…последовательно уходить на тыловые позиции, заставляя противника разворачиваться, то есть терять время и, не доводя до генерального боя, снова уходить, таким образом мы сохраним армию. Принять этот план самостоятельно не могу, так как с отходом моей армии неминуемо связан отход соседних армий и прежде всего 3-й. Первоначально можно бы как рубеж отхода наметить Гродекскую позицию. Если противник будет наступать быстро и принимать бой на Гродекской позиции по условиям снабжения окажется невыгодным, то отходить далее, замедляя наступление противника, например, на линию Гнилой Липы, где, быть может, представится возможность вступить в генеральное сражение в более выгодной обстановке».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
