о которых говорилось выше, то есть ФРС становится менее аккомодационной, а ЕЦБ - более, упорядоченная устойчивость становится более серьезной проблемой, когда сдвиги обменного курса являются, по сути, единственным механизмом примирения. Судя по истории резких колебаний курсов валют, предполагаемый тип корректировки рискует что-то сломать. Он усугубляет потенциальную финансовую нестабильность, связанную с увеличивающимся разрывом между вялыми фундаментальными показателями и высокими ценами на активы, поддерживаемыми центральными банками; он также чреват негативными побочными эффектами и обратными последствиями.
В прошлом разрушения, вызванные значительными колебаниями обменных курсов, как правило, происходили либо из-за угрозы "валютной войны" и протекционистских ответных мер, которые могут ей сопутствовать, либо из-за падения суверенного государства с формирующимся рынком, чья валюта и экономика оказались на "американских горках" из-за слишком жесткой связи с резко подорожавшей валютой G3 (обычно долларом), и чьи международные резервы оказались недостаточными для противодействия ухудшению торгового баланса, оттоку капитала, выплатам по долгам и несоответствию сроков погашения и валютных курсов, вызванному значительными колебаниями обменных курсов.
Хотя они, безусловно, требуют пристального внимания, я не считаю, что сегодня эти риски столь же велики, как и в прошлом, когда речь идет о возникновении глубокого глобального кризиса. Это хорошая новость. Плохая новость заключается в том, что теперь они вытеснены относительно новым риском - тем, что нестабильность обменного курса влияет на недостаточно хеджированные корпорации и привносит волатильность на другие финансовые рынки, подрывая тем самым политический режим, который лежал в основе экономического восстановления развитых стран, каким бы удручающе вялым оно ни было.
В общем, не стоит ожидать от механизма обменного курса плавной корректировки в условиях дивергентной денежно-кредитной политики, особенно если он несет основное бремя корректировки. Да, он поможет, но с риском усиления угрозы финансовой нестабильности. И уж точно он не является полным ответом на вопрос о долгосрочной конвергенции процентных ставок в мире развитых стран с высокой степенью финансовой взаимосвязи.
ГЛАВА 26
. МИР БОЛЬШИХ РАСХОЖДЕНИЙ (
III
)
НЕЭКОНОМИЧЕСКИЕ, НЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ РИСКА
"G-Zero - это не стремление, это аналитика. К сожалению, это также то, где мы находимся".
-ИАН БРЕММЕР
Хотя экономисты, участники рынка и политики, естественно, сосредоточены на привычных вещах, они также признают роль, которую могут играть (и играют) неэкономические факторы. Эта открытость к "экзогенным факторам" (как их называют экономисты) особенно важна во взаимозависимом мире, в котором возможности для возникновения петель обратной связи и множественных равновесий далеко не безграничны. В частности, два экзогенных фактора заслуживают нашего внимания, учитывая то влияние, которое они могут оказывать на экономические перспективы и политику центральных банков.
Первая связана с национальной политикой и, в частности, с появлением нетрадиционных, антиистеблишментных партий. Это явление хорошо знакомо американцам, учитывая появление "Чайной партии" несколько лет назад и ту роль, которую сыграли ее члены в разрушении того, что они считали вредной двухпартийностью. Последствия для экономики и рынков включали в себя семнадцатидневное закрытие правительства в 2013 году и игры в политическую русскую рулетку с потолком долга, которые были очень близки к тому, чтобы привести США к техническому дефолту.
Эта угроза уменьшилась, поскольку законодатели в Конгрессе осознали, что американский электорат не испытывает особого аппетита к подобным политическим играм. Но это не значит, что она исчезла настолько, что демократы и республиканцы теперь способны сотрудничать таким образом, чтобы проводить политику, необходимую для раскрытия значительного нереализованного потенциала экономики. Это не так, по крайней мере, пока.
Да, у Конгресса меньше шансов пустить экономику под откос, используя политические позы и маневры. Но пока что в Вашингтоне сохраняется тупиковая ситуация, которая сдерживает рост, усиливает неравенство, подрывает всеобщее процветание и мешает лидерству Америки на мировой экономической арене.
Таким образом, главный вопрос, стоящий перед экономикой, заключается в том, смогут ли домохозяйства и корпорации еще более решительно отделиться от "маленького" Конгресса. В частности, смогут ли они отбросить дисфункцию Вашингтона и сопутствующую ей неопределенность или продолжат занимать выжидательную позицию, опасаясь, что сегодняшние решения могут выглядеть глупо из-за политических решений Конгресса в будущем?
Европа находится на более ранней стадии этого политического явления - она больше напоминает возникновение "Чайной партии" в преддверии промежуточных выборов 2010 года, с ее страстью к изменению установленного порядка и стремлением переписать многие правила игры в Вашингтоне.
Как мы уже отмечали, по всей Европе растет поддержка населением нетрадиционных партий, как левых, так и правых. От "Сиризы", греческой коалиции радикальных левых, до крайне правого "Национального фронта" во Франции - эти партии стремятся нарушить статус-кво и устоявшийся политический порядок. Эта тенденция прослеживается и во многих других частях Европы, включая Данию, Испанию и, да, даже Германию. Более того, масштабная миграция беженцев в Европу еще больше подогревает эту тенденцию.
Потенциально тревожным для экономики и рынков является то, что большинство из этих партий ясно представляют, что и почему они хотят демонтировать, но гораздо более двусмысленны, когда речь заходит об их позитивной программе. Большинство из них еще не представили какой-либо всеобъемлющей и последовательной альтернативы тому, против чего они выступают. По сути, они напоминают борцов за свободу, которым удается преодолеть устоявшийся порядок, но затем им трудно переключиться на управление и построение нового, лучшего порядка.
В то время как я пишу этот раздел книги, эта динамика в реальном времени проявляется в Греции. Как мы только что отметили, победив на решающих национальных выборах в январе 2015 года, "Сириза" изо всех сил пытается выработать политику, которая отвечала бы ее предвыборным обещаниям и в то же время была бы приемлемой для внешних кредиторов, от которых зависит финансовая устойчивость страны. И то, что произошло на данный момент, показывает, насколько все это сложно. Несмотря на то, что на стороне "Сиризы" было немало логики, все ее усилия оказались малоэффективными, в то время как греческая экономика продолжает разрушаться - отчасти из-за серии ошибок новичков в управлении, а отчасти из-за неуступчивости европейского истеблишмента.
Только что придя к власти в январе 2015 года, и прежде чем новое правительство успело разработать комплексный план, предусматривающий смягчение мер жесткой экономии в контексте более глубоких структурных реформ и сокращения долга, ЕЦБ объявил о сокращении доступа Греции к своим специальным окнам финансирования. Министр финансов Греции встретил довольно холодный прием во время своего турне по европейским столицам - особенно в Берлине, где после встречи со своим немецким коллегой на довольно необычной пресс-конференции, которая надолго останется в моей памяти, они даже не смогли договориться о том, согласились ли они не соглашаться! Немецкий министр вслух задался
