- Так и есть. Они среди нас. До определённого момента.
- Ужас! – Я покачала головой и передёрнула плечами.
- Сядь здесь. – Ветров кивнул на стул возле одного из кабинетов. Я послушно села и сложила руки на коленях. Мужчина постучал и скрылся в кабинете.
Вздохнула и осмотрелась. Потолок с одной стороны выглядел потемневшим и на нём виднелись следы потёков, сбоку облупилась штукатурка, впереди виднелась дыра в полу и край линолеума отошёл.
- Арина? – Дверь, за которой скрылся Ветров, снова приоткрылась. – Зайди.
Следователем оказался невысокий щуплый мужчина на вид около тридцати лет. Почти весь его крохотный кабинет занимал рабочий стол, заваленный множеством папок и бумаг. Сбоку была втиснута раскладушка - для ночных дежурств – сообразила я. Ох, что за геройская работа!
Следователь представился и сразу перешёл делу. Я отвечала на вопросы, периодически поглядывая на Ветрова, который ободряюще кивал. Его присутствие помогало волноваться меньше. На часть вопросов, смысл которых я не до конца понимала, он отвечал вместо меня, и тогда уже я кивала, соглашаясь с его словами. Теперь уже я была рада, что оказалась здесь не одна.
Потом мы ждали, пока подготовят и распечатают протокол допроса. Потом вместе его читали. Вернее, читал Ветров, я лишь просмотрела по диагонали. Внесли несколько исправлений, снова распечатали, я его подписала и нас отпустили.
С наслаждением вдохнула свежий воздух. На улице было уже далеко за полдень. Несколько часов в душном кабинете следователя словно объединили нас, у меня больше не было к нему прежней злости.
- На этот раз Снежинского посадят? – С надеждой посмотрела на чёткий мужской профиль.
- Да. Поехали отсюда.
Я шла за ним следом по парковке, шурша гравием. Влад открыл дверь, и я автоматически села, с опозданием сообразив, что на этот раз оказалась на переднем сиденье. Блин блинский, наверное, тупо будет выглядеть, если начну пересаживаться?
Услышала, как завёл машину, и мы выехали с парковки. Я проголодалась. О! У меня же есть газировочка! Порылась в рюкзаке и извлекла заветную баночку. Жаль, что не холодненькая, но что ж теперь. Ветров мельком посмотрел на мою банку и нахмурился:
- Опять за своё?
- Что не так?
- Сладкая гадость у тебя в руках.
- Пфф! Твоё какое дело? Хочу – и буду!
- Нет, не будешь. – С этими словами он забрал из моих рук колу и сунул куда-то рядом с собой. Всё это – не отрываясь от дороги.
- Отдай чёртову банку!
- Хочешь пить – в бардачке есть минералка.
- Я не хочу ТВОЮ минералку, я хочу СВОЮ колу!
- Нет.
Насупилась и отвернулась к окну, скрестив руки на груди. Нахмурилась, увидев за окном незнакомую дорогу мимо каких-то промышленных складов:
- Куда мы едем?
- Обедать.
- Отвези меня на площадку, а потом поезжай, куда хочешь.
- Мы пообедаем вместе, а потом я отвезу тебя на площадку. – Влад легонько коснулся прядки волос, выбившейся у меня из хвостика, но я сердито дёрнулась. - Хватит спорить, Арин, ну? Ты чего?
Отодвинулась от него на самый край своего сиденья и пробубнила:
- Обедай со своей женой, ясно?
Сказала – и с облегчением прикрыла глаза. Всё, это прозвучало. Карты вскрыты. В машине стало тихо. Мне даже захотелось обернуться, но я упрямо смотрела в окно, где на стекло падали косые капли дождя. Вдруг услышала:
- Так я и думал. Хочешь поговорить об этом?
Я раздражённо передёрнула плечами, что могло обозначать что угодно: от «попробуй» до «нафиг надо».
Машина съехала на обочину и остановилась.
- Посмотри на меня. Арина! – Влад развернул меня к себе за плечи.
Пришлось поднять глаза. И снова меня шарахнуло от его близости. Пристально глядя на меня, Влад проговорил:
- Это не то, что ты думаешь. Между нами давно ничего нет. Мы с ней чужие люди и вместе только из-за ребёнка. Ты – совсем другое для меня. Не знаю, как это вышло, но ничего подобного я не испытывал ни к кому и никогда. Ты будто яркий солнечный вихрь в моей бесконечной серости.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Влад приблизился и, не разрывая зрительного контакта, коснулся рукой моей щеки, большим пальцем мягко очертил скулу. Его глаза завораживали, гипнотизировали, ломали сопротивление. Хотелось зажмуриться от удовольствия, потереться щекой о его руку, податься навстречу.
Его взгляд сместился на мои губы. Сумасшествие, чистое сумасшествие. Внезапно металл его наручных часов охладил щёку. Я моргнула, пытаясь сбросить наваждение, прошептала тихо:
- Надо было мне сказать.
- Я знаю, прости меня, прости. Иди ко мне, прошу.
Он быстро щёлкнул застёжкой ремня безопасности и, прежде чем я поняла, что происходит, перетащил меня к себе на колени. Я оказалась сидящей верхом на нём, втиснутой между ним и рулём, упиравшемся мне в спину. Водительское кресло отъехало назад, и стало чуть свободней, чем он тут же воспользовался.
Одной рукой сжал мою талию, сместился на поясницу и надавил, впечатывая в себя. Почувствовала промежностью твёрдость и хотела дёрнуться, но его вторая рука уже завладела моим затылком, а губы нашли мои. Ох, блин, нет! Пропустил волосы сквозь пальцы, наматывая на кулак, оттянул голову чуть назад и требовательно поцеловал снова.
И не было никаких сил оттолкнуть его. Я отвечала, отвечала на его поцелуи, обхватив за шею, в отчаянном желании тоже прикоснуться к нему.
За окном разыгрался ливень, капли дождя оглушительно долбят по кузову автомобиля и лобовому стеклу. Природа сошла с ума, и мы вместе с ней. Его губы на моих губах, на шее, на груди… Боже, я уже без куртки и платье стянуто вниз. Я плавлюсь под его губами, послушная его рукам, вся в его власти, вся – его. И нет желания этому противиться. Хочется одного – снова ощутить его в себе, принадлежать ему полностью, целиком и без остатка.
Из груди вырвался жалобный стон, чувствительную точку между ног начало тянуть, и я уже догадывалась, чего мне хочется. И только один человек может это дать.
Стёкла машины запотели от нашего горячего дыхания. Его потряхивает не меньше меня самой, слышу хриплый срывающийся шёпот:
- Я соскучился, Ариш, как же я соскучился, малыш, девочка моя. Думал, с ума сойду. Мне тебя мало, всегда мало. Даже сейчас.
Мимо пронеслась чья-то машина, обдав нашу щедрой волной из лужи. Я вздрогнула от резкого звука и замерла, пытаясь отдышаться. Влад уже почти стянул в сторону тонкую полоску моих трусиков, и вот-вот возьмёт меня прямо здесь, в машине на полупустой дороге.
Внезапно память не к месту подбросила картинки из соцсетей его жены, и происходящее предстало в самом отвратительном свете. Весь налёт романтики и страсти слетел, словно напыление с дешёвой бижутерии.
- Нет! Я не хочу, перестань, всё! Я сказала - хватит! Стоп!
Пришлось сорваться на крик, чтобы он понял, что я серьёзно и замер, глядя на меня с удивлением и отчаянием. Переползла на пассажирское сиденье и судорожно привела себя в порядок. Открыла окно, жадно глотая влажный воздух и подставляя лицо каплям дождя, попадавшим внутрь. Прикрыла глаза и отдышалась.
- Что стряслось? - Услышала обманчиво спокойный голос с тщательно сдерживаемым бешенством.
Ответила в окно, не оборачиваясь:
- Стряслось то, что ты женат, Влад, а мне не подходит эта история!
- Ведь я всё тебе объяснил!
Упрямо покачала головой:
- Я не стану красть тебя из семьи. Кто я после этого?
- Опять двадцать пять! – Крикнул громко. - Нет никакой семьи, Арина! И не было никогда!
- Это уже твой выбор. А вот мой: всё кончено. Отвези меня на площадку.
Несмотря на долгую дорогу и километровые пробки, мы не сказали друг другу больше ни слова, только когда остановились у делового центра, я услышала:
- Позвони родителям.
- Что? – Оглянулась, уже держась за дверь и недоумённо на него посмотрела.
Влад держал руки на руле и смотрел перед собой:
